Леди в странствиях - Яна Тройнич

Я хихикнула. Иногда моя подруга забывает, что она знатная дама и общается с особами королевских кровей. Правда, я порой употребляю словечки и похлеще.

Ксюха и Ирин ругали меня с редкостным единодушием, не давая вставить слово или оправдаться. Наконец, они умолкли. Причем обе сразу.

Я робко подала голос, объявив, что была в гостях у лорда Трайса в Замке Драконов.

И тут Ксюха выдала:

— Елка, ты могла столько времени там находиться рядом с неженатым мужчиной?!!

Ну, если бы Ирин это сказала, я бы не удивилась. Но Ксюха?!! Она-то где жила до Кэрдарии?

Я не сдержалась:

— Нет, Ксюха. Я попросила короля немедленно на мне жениться.

Ксюха даже стала заикаться от неожиданности:

— Он что, к тебе приставал?

Я скромно опустила глаза, чтобы родственники не увидели пляшущих там бесенят:

— Нет. Это я к нему приставала. А он никак не мог убежать.

Я расхохоталась, и в меня сразу же полетела подушка, лежащая на кресле.

— Мы встретились случайно, — успокоившись, объяснила я, — король приехал поохотиться, а я захотела вспомнить прошлое. И, знаешь, Ксюха, я искренне обрадовалась лорду Трайсу.

— Так обрадовалась, що провела там целу неделю? — съехидничала подруга.

Я подумала: «И чего цепляется»? И только хотела отчитать ее за эти слова, как Ксюха бросилась мне на шею:

— Не сердись, Елка. Мы так переживали. Ти ж вично кудись пропадаешь.

Я махнула рукой:

— Да ладно вам. Я здесь. Живая и невредимая. Чего вам еще надо?

Вечером мы остались наедине с Ксюхой:

— Ну, рассказывай, — подруга подсела поближе ко мне.

— Что рассказывать?

— Цилу неделю провела з Трайсом, и нечого рассказать?

— А что ты хочешь услышать, Ксюха? Мне приятно смотреть на него. Даже больше. Я не могу отвести от него глаз. Но я вижу в нем только Кэрола. Мне приятно, когда он прикасается ко мне, но мне кажется, что это Кэрол. И когда я дотрагиваюсь до него, это опять мой погибший муж. Не знаю, будет ли когда-либо по другому или нет, но сейчас это так.

Ксюха обняла меня, а потом подала бокал вина:

— Выпьем за любимых, Елка.

— Выпьем, Ксюха.

Мы выпили. Я вытерла непрошенную слезу. Ксюха тоже захлюпала носом. И скоро мы обе рыдали на плече друг у друга. А потом Ксюха затянула:

То не ветер ветку клонит,

Не дубравушка шумит.

То мое сердечко стонет,

Как осенний лист дрожит.

Ох, до чего же хороши наши песни. Все можно ими выразить: и тоску, и печаль, и горе, и радость.

Позарастали стежки-дорожки,

Где проходили милого ножки,

Позарастали мохом, травою,

Где мы встречались, милый, с тобою.

Сначала мы пели в полголоса, а потом нас, наверное, стало слышно и в окрестностях замка.

Под «тонкую рябину» мы уже рыдали взахлеб. Не знаю, чем бы закончились эти посиделки, но тут к нам ворвалась Ирин:

— Вы что устроили? Никому спать не даете. И ты, Ксюха. От тебя-то я не ожидала. Не видишь: Елка и так нервная?

Она долго ругала Ксюху, а затем выпроводила ее из комнаты. И произнесла:

— А куда делось твое кольцо, Елка?

Я сначала непонимающе уставилась на свой палец, а затем вспомнила:

— Я вернула его обратно.

Ирин смотрела на меня во все глаза:

— Ладно, расскажешь, когда сочтешь нужным. А сейчас — спать.

Мне стало стыдно. Это мы сейчас должны заботиться об Ирин, а не она о нас. Я обняла эльфийку:

— Спасибо тебе, Ирин. И прости.

Как ни удивительно, но в эту ночь я выспалась и отдохнула. А утром Джейд повел меня показывать свой оружейный зал. Меня заинтересовали луки. Тренировки с Эйнэром и Клодом сделали из меня неплохого стрелка, а жизнь в предыдущем мире по какой-то нелепой случайности и вовсе превратила почти в Робин Гуда.

В последнее время Джейд тоже увлекся стрельбой из лука, как мне кажется, не без помощи своей красавицы-жены. Он предложил устроить состязание, и я с радостью согласилась. Быстро сбегала, надела мужской костюм и помчалась в сад, где мой родственник уже ждал меня с оружием в руках.

Лук у Джейда был просто великолепный. Глядя на него легко можно было представить свист разрезающих воздух стрел. Я бросилась к Джейду, предвкушая удовольствие от нашего соревнования. Слуги расставляли мишени. Джейд подал лук мне, уступая право первого выстрела. Я снова залюбовалась красотой оружия, добротностью материала, упругостью тетивы…

И вдруг…

До чего же мне не нравится это слово! Оно постоянно портит мне жизнь!

Рядом с нами опустилась Регина. Ее голос звучал взволнованно:

— Елка, в Диаре — беда.