Магнус Чейз и боги Асгарда. Молот Тора - Рик Риордан

– Но почему ты выбрала именно это место для доказательств? – не было ясно мне.

Вопрос мой, кажется, ее совершенно не удивил, и ответила она мне на него таким тоном, будто до этого много раз внутренне обосновывала свое решение.

– Видишь ли, из всего сверхъестественного смертным легче всего увидеть мост Биврёст. Нам с тобой все равно нужно пройти по нему к Хеймдаллю. Вот я и подумала: если Амир с моей помощью увидит Биврёст, то его восприятие наконец начнет расширяться.

– Биврёст, – повторил я. – Радужный мост в Асгард.

Вновь задрав голову, я воззрился на самый большой рекламный щит во всей Новой Англии. Реклама Ситгоу. Бензин этой фирмы рекламируется над площадью Кенмор уже примерно столетие.

– Ты имеешь в виду…

– Да, – подхватила Сэм. – Это самая постоянная точка в Бостоне. Радужный мост стоит здесь на причале если не постоянно, то большую часть времени и…

– Ребята, – перебил ее Амир, – вам совершенно необязательно что-то доказывать мне. Давайте я просто поверю вам на слово. – Он захихикал. – Я ведь люблю тебя, Сэм. И верю тебе. Просто сейчас у меня, наверное, нервный срыв. Наплевать. Пройдет. Все классно. Просто займемся-ка чем-нибудь другим.

Он торопился свернуть поскорее тему, и я понимал его. Ведь даже мне, успевшему повидать говорящие мечи, вяжущих варежки зомби, самого богатого на свете пресноводного окуня и еще множество разной другой сверхъестественной мути, лишь с трудом верилось, что мелькающий светодиодами логотип Ситгоу на самом деле – портал в Асгард.

Когда надо в чем-нибудь убедить человека, порой кроме слов полезно ткнуть его в бок, коснуться руки или сделать что-то такое еще. Сэм этой возможности была лишена: религия ей запрещала до свадьбы прикасаться к Амиру. Я же вполне мог такое позволить себе и схватил его за плечи.

– Слушай, приятель, ты все-таки попытайся. Знаю, конечно, что ты мусульманин и в кучу богов не веришь, но…

– Они не боги, – вмешалась Сэм. – Просто могущественные существа.

– Да кто угодно, – подхватил я. – Вы мусульмане. Я вообще атеист. Но верь или не верь, эта публика существует. Да, непонятно, в башке не укладывается, и все же…

Амир закусил губу.

– Не знаю, Магнус, но мне от этого неуютно как-то.

– Понимаю, чувак. – Ясно, что он пытался меня услышать, но словно бы сквозь затычки в ушах. – Думаешь, мне самому от этого слишком уютно? Я тоже многого предпочел бы не знать.

Я чуть не брякнул ему про кузину Аннабет и греческих богов, но вовремя умолк. Иначе у него точно случится взрыв мозга.

– Короче, попробуй сейчас сфокусироваться на мне, – велел ему я. – Смотри мне в глаза. Хоть это ты можешь?

По виску у него покатилась крупная капля пота, и он с усилием тяжеловеса, толкнувшего вес в триста фунтов, встретился со мной взглядом.

– Молодец. Теперь слушай и повторяй за мной: «Мы сейчас вместе посмотрим вверх».

– М-мы с-сейчас вместе п-посмотрим вверх. – Никогда раньше не слышал, чтобы Амир заикался.

– И мы увидим Радужный мост, – не ослаблял натиска я.

– М-мы увидим… – Пауза. – Р-радужный м-мост.

– И наши мозги не взорвутся.

– Н-не взорвутся.

– Раз! Два! Три! – выкрикнул я.

Мы глянули… О боги! Радужный мост был там!

Перспектива заметно сместилась. Мы теперь смотрели на рекламу не перпендикулярно, а под углом в сорок пять градусов, а верхушка эмблемы Ситгоу выгнулась в ночное небо разноцветной сияющей аркой.

– Амир, ты это видишь? – спросил я.

– Я в это не верю, – таким тоном пробормотал он, что мне стало ясно: увидел.

– Спасибо Аллаху, милосердному и сострадательному! – воскликнула Сэм, одарив меня самой лучезарной улыбкой из всех, которые я когда-либо видел в жизни.

И почти тут же с небес послышался резкий, отнюдь не божественный окрик:

– Эй, ребята! Да поднимайтесь скорей!