Иоганн Кабал, детектив - Джонатан Л. Говард

– Леди права, – вступился Константин, подразумевая мисс Амберслей, а не леди Нинуку, как бы говоря, леди она и есть леди. – Какого черта творится на этом корабле?

Капитан Штен невесело посмотрел на него. Заслышав топот ботинок за спиной, он отошел в сторону.

Человек, вошедший в салон, оказался полным незнакомцем для Леони Бэрроу, но он тут же ей не понравился. Возможно, дело было в том, как он смотрел на пассажиров – с презрением шахматного гроссмейстера, который играет против человека, называющего фигуры не иначе как «пушки» и «лошадки». Поджарый мужчина носил черную униформу, на которой, несмотря на его очевидно высокий ранг, почти не было знаков отличия, отчего она производила еще большее впечатлении. На шее у него висела Имперская звезда, и можно было не сомневаться, что все остальные награды также имеются.

Под левой рукой он сжимал кивер, а в правой – держал лист бумаги с напечатанным текстом. Леди Нинука начала было говорить, но он одним взглядом заставил ее замолчать. В тишине он изучил документ, затем медленно оглядел салон, проверяя каждое лицо, и насупился. Мисс Бэрроу заключила, что он из тех, кому достаточно малого повода, чтобы учинить расправу.

– Где он, капитан Штен? – спросил мужчина низким грозным голосом.

– Сэр? – Штен смотрел на нового гостя так, будто до сих пор они репетировали домашнюю комедию, а ему вдруг выдали реплику из «Макбета». – Я думал, я все объяснил. Мы…

– Два… отправления по расписанию. Одно… исчезновение, – скрежетал мужчина. – Одно… самоубийство. А здесь не хватает пяти человек. – Жестокость бурлила в нем и гейзером вырывалась на поверхность. – Где он?

Капитан, наконец, уловил если не враждебность, то что от него хотят и быстро ответил:

– Вы о герре Майсснере? Он остался в Париле, но, уверяю вас, он верный слуга Мирка…

– Герр… Герхард… Майсснер. – мужчина выплевывал слова, – …находится в военном госпитале Харслауса, капитан. В коме. – Он развернулся на каблуках и гневно посмотрел на капитана Штена. Тот превосходил его на два дюйма и добрых сорок фунтов, но сжался перед его гневом; мисс Бэрроу поняла, что она не чересчур преувеличивает его власть. Штен страшился новоприбывшего, что пугало Леони.

– Человек, который с такой легкость вешал вам лапшу на уши, капитан, не кто иной как Иоганн Кабал. Агент-провокатор. Диверсант! Он убил нашего прославленного императора! Он – презренный враг каждого миркарвианца! – орал мужчина в лицо Штену, который съеживался с каждым слогом, с каждой капелькой пены, которая летела ему в лицо. – А вы, капитан… вы позволили ему скрыться от правосудия и бежать в эту крысиную дыру! Если бы я в вас не нуждался, то прикончил бы сейчас же, тупой вы кусок дерьма.

Повисла жуткая тишина. Затем леди Нинука тихим голосом произнесла:

– Привет, папа.

– Привет, Орфилия, – небрежно ответил мужчина, даже не повернув головы.

У мисс Бэрроу округлились глаза. Так вот он, граф Марша́л, которого опасался даже бесстрастный Иоганн Кабал. Теперь она понимала, почему он не торопился продолжить путешествие. Сейчас она бы и сама с радостью к нему присоединилась.

Граф заговорил быстро и эмоционально, уже планируя на будущее.

– Как далеко мы от катаменской границы?

– Примерно полтора часа лету, сэр.

– А на максимальной скорости?

– Менее часа.

Граф Марша́л состроил гримасу.

– Придется смириться. Проследите за исполнением.

Капитан Штен отдал честь, щелкнул каблуками и покинул салон, несказанно тому радуясь.

– Простите?

Марша́л оглядел пассажиров и заметил девушку с непослушными светлыми волосами – она подняла руку.

– Кто вы?

– Леони Бэрроу. Правильно ли я полагаю, что вы – граф Марша́л?

– Правильно. Что вам нужно?

– Я просто хотела спросить. Что, черт возьми, здесь происходит?

– Вас это не касается, фройляйн. Мы окажемся в месте вашего назначения чуть раньше, чем планировалось, вы сойдете с корабля, и на этом ваше участие в этом деле завершится.

– Да, но…

– На этом, – рявкнул Марша́л, не привыкший к тому, что женщины способны на что-то, кроме как отвечать, когда к ним обращаются, – все закончится.

– О, я в этом сомневаюсь, – раздался голос позади Марша́ла.

Граф развернулся на каблуках и, к своему удивлению и восторгу, обнаружил Иоганна Кабала, беззаботно прислонившегося к стене у двери.