Все лорды Камелота - Владимир Свержин

Если два поезда встречаются у железнодорожной развилки, то обязаны оба остановиться, и ни один из них не имеет права тронуться дальше, пока не пройдёт другой.

Закон штата Канзас

На какую-то долю секунды в шатре повисла мёртвая тишина. Подъём вращением, и рыцарь серебряной совы стоит, как ни в чём не бывало, готовый продолжить бой.

– Разрешите представиться, – Лис сделал эффектную паузу, раскланиваясь, – Сергей Лисиченко, старший оперативный сотрудник Института экспериментальной истории.

– Уолтер Камдейл, – не спуская настороженного взгляда с оппонента, в тон напарнику продолжил я, – начальник группы Института экспериментальной истории.

Наши противники переглянулись с нескрываемым удивлением.

– Джой Магэран, – отсалютовал рыцарь в лазорево-чёрной тунике, – ведущий агент Департамента координации исторического процесса Имперского научного общества.

– Марвин Сабрейн, агент, – сознался его соратник, державший факел. – Всё тот же Департамент.

«Валлиец и французский шотландец, – невольно отметил я. – Что-то я таких в Институте не помню. Стоп! Какого чёрта?! Какой ещё Департамент?»

– Простите, – я начал обескуражено, – вы сказали, Королевское научное общество?

Магэран, очевидно, французская ветвь Мак-Гвайров, удивлённо посмотрел на своего напарника, пожимая плечами:

– Мы сказали Имперское научное общество. А вы, – продолжил он, – надеюсь, не из Северо-Американских Соединённых Штатов? – он замолчал и вновь заговорил, несколько запинаясь: – Не поймите меня превратно, я с пониманием отношусь к вашим идеям, но, честно говоря, мне не доводилось слышать ни о каком Институте экспериментальной истории.

Тут уж пришла наша очередь удивляться. Насколько я помнил, наименование Северо-Американские Соединённые Штаты не упоминалось в нашем мире уже многие десятки лет, давным-давно сменённое на Соединённые Штаты Америки.

– Так, – прокомментировал услышанное Лис, – чем дальше в лес, тем страньше вылез. Джентльмены, я, должно быть, огорчу вас, если сообщу, что здание Института находится в сорока минутах езды от Лондона.

– Где?! – в один голос выпалили «коллеги».

– Мой друг не обманывает, – подтвердил я. – Институт действительно находится в сорока минутах езды от Большого Лондона в сторону Кембриджа. Поправьте меня, если я не прав, но вероятно, мы не просто из разных организаций, мы… из разных миров.

Молчаливая сцена осознания происходящего была ответом на мои слова. Пожалуй, вернись сейчас сэр Борс из своих разъездов, он рисковал застать в своём шатре четырёх одеревеневших истуканов с выпученными глазами и лицами, выражающими крайнюю степень удивления. Первым нашёлся тот самый агент, в фамилии которого звучало древневаллийское название реки Севен – Сабрина.

– Господа, насколько я понимаю, нам есть о чём поговорить. Давайте по возможности перенесём разговор в более удобное место. Поскольку мы с вами занимаемся одним делом, надеюсь, вас не смутит, если мы завершим то, зачем сюда пришли. После этого вполне можем продолжить наше общение, скажем, у нас в шатре. Или, если хотите, у вас.

– Вы ищете резную шкатулку с геммой на крышке? – на голубом глазу начал блефовать Лис.

– Д-да, – удивлённо кивнул сэр Магэран, или уж как там его здесь называли.

– Вы слышали наши слова, – ухмыльнулся Сабрейн, – перед тем как войти. Джентльмены, давайте не будем пробовать обмануть друг друга.

Его спутник попытался было что-то сказать, но Сабрейн остановил его.

– Постой, Магэран, нам было приказано хранить тайну нашего задания в том мире. Про этот князь Суррей ничего не говорил.

Я недоумённо взглянул на Лиса. Конечно, империум-президент Америки-Руси Заморской Пётр звучало не менее экзотично, но всё же князь Суррей – подобное титулование для англичанина выглядело, мягко говоря, дико.

– Мы ищем здесь части предсказания, которое великий Мерлин передал покойному Артуру, а тот, в свою очередь, разделил его на двенадцать частей…

– Да-да-да, – вмешался Лис, – и выдал лордам Камелота на долгую память, велев через месяц собраться у Круглого Стола, ну и всё такое.

– Значит, и вы здесь тоже за этим? – недоумённо проговорил сэр Магэран. – Но зачем пророчество вам?

– Видимо, за тем же, что и вам. Ладно, к делу! Нехорошо, конечно, обижать сэра Борса, но работа есть работа. Ищем шкатулку, забираем пергамента и уходим.

– Зачем забирать? – удивлённо спросил Сабрейн. – Для этого есть дубликатор. Три секунды, и молекулярная копия у нас в кармане.

Тут пришла моя очередь удивляться:

– Дубликатор, конечно, хорошо, – проговорил я, – но у вас что, не было Льежской конференции, посвящённой техногенному вмешательству в хронопотоки?

– Нет, да и какое тут вмешательство? Обычная шкатулка. Через пять лет сработает механизм самоуничтожения, и вся электроника превратится в труху. Даже если здешние археологи, паче чаяния, её и найдут когда-нибудь, скорее всего предположат, что это обычный реликварий.

– Толково, – похвалил Лис. – А монету он тоже дублирует?

– Конечно. Закладываешь в контейнер любую массу, по молекулярному весу достаточную для трансмутации, закрываешь, включаешь и все дела.

– О-очень толково, – похвалил Лис. – Весьма ценный прибор.

– Ладно, господа, – перебил я напарника, явно оседлавшего любимого конька и собиравшегося предложить нашим новым знакомым максимально рациональные планы использования бесценного агрегата, – за работу! Надеюсь, вчетвером мы быстрее отыщем пророчество. Кстати, вы уверены, что оно здесь?

– Постельничий сэра Борса, которому мы отвалили полсотни эстерлинов, утверждал, что тот хранит свою часть в шкатулке и что она находится здесь.

– Часть одна? – спросил я, начиная поиски.

– Кто знает? А что?

– У нас их нашли три. Вероятнее всего, изначально фрагменты принадлежали Борсу, Галахаду и Персивалю, но потом все они очутились у Борса. Вернее, в нашем мире у потомков Персиваля.

– У нас по-другому, – шаря под застланной мехами соболя и куницы лежанкой, сказал сэр Магэран, – у нас обнаружили часть пророчества, принадлежащую сэру Сагремору. Там значилось: «…истекающий кровью алый дракон ужален змеёй». Вы сами понимаете, ещё со времён восстания в Филадельфии змея, свернувшаяся в кольцо, – герб Северо-Американских Соединённых Штатов. Ну а червлёный дракон Тюдоров и сокол Рюриков – герб Империи. И вот… вот, вот она! – Магэран подцепил кинжалом люк на ложе сэра Борса и, ликуя, вытащил из-под его крышки небольшую шкатулку, украшенную тонкой античной резьбой с большущей геммой на крышке.

Я стоял, в полном недоумении наблюдая за действиями собрата по тайной операции. То есть нет, всё, что он делал, было вполне понятно, но сокол Рюриков в гербе Британии?.. То есть да, червлёный дракон тоже не являлся её официальным символом. У нас. Хотя все, даже прямые потомки саксов, выступавших в мерлиновские времена под знаменем белого дракона, сейчас считали его своим, буквально домашним. Валлийский род Тюдоров, пришедший к власти после Войны Роз, вполне мог поднять на знамя эту традиционную эмблему Уэльса. Со змеёй тоже, в общих чертах, всё было понятно. В те времена, когда мы с Лисом под началом Пугачёва сражались против войск Георга III, готовая к броску змея с девизом «Не тронь меня!» была одной из любимейших эмблем континентальной армии. Но сокол Рюрика?!