Слепая Вера - Светлана Шёпот

Вот только Летум и до этого момента был твердо уверен, что вокруг него одни враги и предатели. Ничего шокирующего в этом для него не было. Только до сих пор он не знал их имен. Впрочем, все равно нужны тщательные проверки.

А вот с этим у него имелась проблема. Он вдруг понял, что ему некому доверить такую важную работу. В конце концов, в последние годы он постоянно всех проверял, но ни один отчет не содержал в себе даже крупицы правды.

Встав, Летум прошелся по кабинету. Кому? Кому он может доверять? На ум приходила всего пара человек. Один из них был его алхимиком. Вальтегор. У него была масса времени и возможностей отравить короля, но алхимик не пошел на это. Летум просто знал, что тот не способен пойти против него.

Почему-то при мысли об алхимике по спине побежали противные мурашки. Оглянувшись по сторонам, Летум убедился, что никаких сквозняков в кабинете нет. Тогда откуда это неприятное чувство, что он где-то недавно ошибся? Подумав над этим пару минут, король выбросил из головы подобные глупости. Ничего ужасного по отношению к Вальтегору он никогда не совершал. Всегда действовал только в его интересах.

Успокоив сам себя, король задумался о семье Харт. Он отлично знал, что мать семейства желает женить Эриона на Ферайе. Недавно он размышлял над тем, что помолвка с провинциальной девицей была заключена лишь для того, чтобы отвлечь его внимание. Но так ли это?

Вернувшись в кресло, Летум продолжил размышлять.

Не слишком ли он зациклился именно на Хартах? Король нахмурился. Он внезапно понял, что в последние годы все его мысли были об этой семье.

Погрузившись полностью в раздумья, Летум начал вспоминать случайные, казалось бы, фразы некоторых людей, оброненные в его присутствии.

– Говорят, кто-то видел, как святой отец входит в дом семьи Харт.

Услышав это, Летум в тот момент невольно вспомнил, что и его дочь в последнее время слишком тесно общается с церковью.

Кто? Кто произнес эти слова? Это было так давно. Голос женский, тонкий. Взмах белого веера. Блеск лукавых голубых глаз. Да, это сказала леди Далиана.

– Боги были милостивы, послав нам его величество. Его мудрость превосходит всех ранее живших королей. Вот, например, кто мог представить, что Нарман Харт станет таким выдающимся полководцем? И посмотрите! Его популярность столь велика, что способна затмить любовь народа к королю.

Летум услышал это случайно. Так ему тогда казалось. К тому моменту он уже начал подозревать, что слишком поспешил, поставив Нармана на должность генерала. И эти слова только подтвердили его мысли.

И кто это сказал? Людвиг Вразен! Он отчетливо слышит этот сиплый голос. Сколько лести было произнесено этим голосом, Летум сейчас уже и не вспомнит.

И таких случаев в памяти всплывало все больше и больше.

– Воины любят генерала и готовы следовать за ним даже против короля.

– Сила армии велика, хорошо, что генерал на нашей стороне, иначе давно осадил бы столицу. Хотя… Да нет, он верен королю.

– Слышала, что Ферайя благосклонно относится к идее выйти замуж за Эриона Харта.

Летум скрипнул зубами. Мерзавцы! Как они посмели?!

Сейчас, видя общую картину, он понимал, что его медленно, но верно подводили к мысли, что генерал Харт – враг для него. Чем чаще он слышал это имя, тем сильнее концентрировал на нем внимание. В каждом отчете он выискивал следы того, что генерал пытается противостоять ему.

Король замер, пораженный неожиданной, болезненной мыслью. Неужели он настолько неуверен в своем уме и силе, что позволил всем этим стервятникам убедить себя, будто кто-то более достоин трона, чем он сам? Думать об этом не хотелось.

Выдохнув, Летум принялся собирать отчеты в стопки. На место легкой растерянности и неуверенности пришла злость. Впрочем, и ее он вскоре отбросил, снова погрузившись в дальнейший анализ.

К вечеру у него был список людей, которые, по его мнению, предали Андотт. За день он просмотрел гору отчетов, нашел множество подтверждений того, что большинство его доверенных людей давно работают на кого-то другого.

Ему предстояло еще много работы, но кое-что он решил сделать уже сегодня.

– Пригласи ко мне в кабинет Эриона Харта, – отдал он приказ одному из стражей.

Харт прибыл быстро. Пройдя в кабинет, он встал на одно колено, уперевшись одним кулаком в пол.

– Звали, ваше величество? – спросив, младший Харт поднялся, чем снова вызвал у короля раздражение. Может быть, именно по этой причине ему так легко поверилось в предательство Хартов? Они никогда не выказывали слишком большого почтения.

– Звал, – не став обращать внимания на собственное раздражение, ответил король. – Я проверил принесенные тобою документы. И склонен поверить в то, что информация в них верна. Я хочу, чтобы генерал разобрался с вторженцами.

Эрион встрепенулся, не веря услышанному.

– Вы хотите сказать, что войска могут покинуть свое нынешнее расположение и…

– Вот приказ, – оборвал его король, указывая взглядом на лежащую на столе бумагу.

Эрион не стал заставлять себя ждать или обижаться, что его перебили. Подойдя к столу, он подхватил документ и впился в него взглядом. Раз бумага не была свернута, значит, ему дозволялось ее прочесть. Вскоре ему стало понятно, что документ в его руке действительно был приказом.

Вся радость Эриона испарилась, когда он вспомнил о Давьерре и ее скорой свадьбе. Рискнуть или не стоит?

Свернув приказ, Эрион спрятал его в карман, а потом опустился на колено.

– Ваше величество, прошу вас выслушать меня.

Летум заинтересованно вздернул бровь.

– Говори.

– Речь идет о Давьерре Меир.

– И что с ней?

– Прошу вас, отмените свое вето.

Эта просьба удивила короля. Злость снова начала закипать внутри, но Летум пригасил ее. В любой другой момент он уже приказал бы бросить наглеца в камеру, заперев его на пару месяцев для профилактики. Отменить вето? Свое собственное слово? Немыслимо! Но…

– Зачем тебе слепая девица?

В конце концов, не так давно он принял решение доверять Хартам. Не полностью, нет, но больше, чем всем остальным.

Младший Харт молчал несколько секунд, а потом вскинул голову, смотря прямо в глаза короля.

– Я влюблен в нее, ваше величество.

***

Когда дверь за Хартом закрылась, Летум вздохнул и покачал головой. В любовь ему верилось с большим трудом. Вот только ничего иного в голову не приходило.

Эта девчонка была слепа, бедна, не имела никакой власти, даже талант не смогла сберечь. С какой бы стороны он ни смотрел, он не видел причины для того, чтобы Харт так рисковал, обращаясь к нему с просьбой.