Охотник на демонов - Милена Вин

Делать вид, что все хорошо, когда от тебя старательно скрывают страшную тайну, – это искусство, которое далось мне нелегко. Отчасти я понимала, какой секрет от меня утаивают, но за последнюю неделю накопилось столько вопросов, что посетившее меня в Мортемтере воспоминание теперь казалось мне всего лишь небольшим кусочком мозаики.

Я молчала об этом видении все семь дней. Несмотря на то, что по ночам меня мучили мысли, я не решалась идти к родителям, чтобы выяснить правду. Да и они тоже не спешили просветить меня…

Беспокойные ночи тянулись нестерпимо долго. Меня мучили сны о горящем дереве, и теперь я не сомневалась в том, что это был Мортемтер. Я видела плотоядные языки пламени, охватившие огромные ветви с зелеными листьями, слышала треск горящей древесины и страшные крики демонов. И лишь к вечеру, когда опускались сумерки и небо окрашивалось нежно-розовым сиянием, я могла ненадолго забыть о мучившем меня чужом воспоминании.

Мои одинокие вечера скрашивала Каларатри. С заходом солнца она прилетала к горе и ждала меня у реки. Не знаю, понимала ли она, как необходима и приятна мне ее компания, чувствовала ли мою боль, но рядом с ней я была как никогда спокойна. Каждый раз Кали поднимала меня высоко в небо, даря возможность насладиться чарующим закатом, а после наблюдать за тем, как небосвод окутывает мгла, как на нем зажигаются звезды, сопровождаемые лунным светом. Большие крылья пегаса и ветер, трепавший мои волосы в полете, порождали глубоко внутри ощущение свободы. Пусть всего лишь на короткий миг, но я чувствовала себя свободной ото всех и от всего.

Когда ночь окутывала землю, Кали возвращала меня к берегу. Вот и сейчас мы спустились к реке, но не поспешили распрощаться. Мягко фыркнув, Кали подтолкнула меня носом в плечо и, сложив крылья, улеглась в снег. Игнорировать ее предложение я не стала – присела рядом и, прислонившись головой к шее лошади, вытянула ноги. Приятный запах роз щекотал ноздри, и я прикрыла глаза, наслаждаясь спокойными минутами в компании Кали, но понимая, что скоро мне придется вернуться в гору и провести под сводом пещеры еще одну бессонную ночь.

В отличие от ночей дни летели ураганом, проходили за изнуряющими тренировками, от которых отчего-то я больше не получала удовольствия. Но лишь проводя тренировочные бои и погружаясь в обучение новобранцев, я забывала о том, что произошло. Далия и Калеб усердно старались чем-нибудь меня увлечь, выяснить причину, по которой я отстранилась ото всех, пару раз вытаскивали на прогулку, но спустя несколько дней сдались и оставили меня в покое. И Кай тоже.

За эту неделю короля я видела только по утрам, когда демоны собирались внизу горы, и пару раз на тренировках, где он следил за процессом. Все чаще я ловила себя на мысли о том, что мне следует поговорить с ним, но моя решительность увядала, стоило поймать внимательный взгляд синих глаз. Что-то тяготило нас обоих. Мы понимали это, но ни он, ни я не решались заполнить возникшую между нами пустоту. Я чувствовала, что теряю что-то важное, что отдаляюсь от него, только не знала – по собственному желанию или по иным причинам. И все же как бы быстро не росла между нами пропасть, нить, связывающая нас, не разрывалась. Магическая связь, о которой я практически ничего не знала, оказалась сильнее наших чувств. А были ли они вообще – эти чувства?..

Сердце заныло при мысли о том, что все мои эмоции, трепет и сладостное волнение, вызванное от близости демона, оказались последствиями нашей врожденной связи. Осознание этого что-то неприятно колыхнуло глубоко внутри. Я не понимала возникшего нового чувства, но оно принесло мне бесконечно много грусти и боли, затмив собой все то светлое, что грело мое сердце.

Из груди вырвался тяжелый вздох, разрезав царившую на берегу тишину, и лошадь недовольно фыркнула в ответ, словно веля мне прекратить думать. Только не это выбило из головы гнусные мысли, а ощущение знакомой энергии.

Я поднялась на ноги и, задрав голову, заметила кружащего в небе белоснежного сокола и черное пятно, которое с каждым мгновением становилось все ближе и больше. Не знаю почему, но уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки, а когда отец приземлился на землю и сложил за спиной два огромных крыла, отливающих синевой и фиолетовым цветом, я выдохнула тихо, чувствуя, как по телу разливается нежное тепло:

– Пап…

Он улыбнулся, но его внимание тотчас привлекла крылатая лошадь, которая, не проявляя особого интереса к демону, встала и показательно тряхнула длинным хвостом, прячась за моей спиной. Впрочем, ее попытка скрыться с глаз моего отца не увенчалась успехом – на фоне такого мощного пегаса я выглядела мелкой букашкой, которую в любой момент могли без особого труда придавить копытом.

– Кто это? – спокойно спросил отец.

И хоть его тон показался равнодушным, я заметила мелькнувшее беспокойство в темно-фиолетовых глазах и настороженность, проявившуюся в чуть нахмуренных темных бровях и сжатых скулах.

– Это Каларатри, – сказала почти шепотом и, повернувшись к лошади, осторожно погладила ее крепкую шею.

– Каларатри? – повторил Арон. Его смуглое лицо вытянулось от удивления.

Перед глазами в тот же миг мелькнуло чужое воспоминание, тот момент, когда папа, не веря собственным ушам, изумленно уточняет у матери Элуны про мои крылья. Сейчас его удивление ничуть не отличалось от того, что он испытал в тот день.

– Да, – кивнула, поправив прядки черной гривы пегаса. – Кай сказал, что Кали служила его матери. А теперь… – Губы невольно сложились в мягкую улыбку, и я посмотрела на отца, поймала его вопросительный взгляд, и закончила трепещущую сердце фразу: – Теперь она – мои крылья.

– Вот как.

Папа улыбнулся – искренне, мягко и добродушно. От такой улыбки я чувствовала себя маленькой девочкой, хоть и не помнила, каково это – быть ребенком. Минуты с отцом всегда были безжалостно короткими, но наполненными невообразимой нежностью и родительским теплом. Рядом с этим демоном я понимала, что мне ничего не грозит. Он всегда был со мной, с самого детства, до того мига, пока война не разлучила нас. И я знала, что он боролся за меня. Боролся за своих дочерей, любимую женщину, семью, которая оказалась для него дороже его народа. Вот за этим демоном я готова была пойти куда угодно. За своим отцом, которому доверяю, несмотря на то, что он скрывает от меня прошлое. Они все скрывают его, но я пытаюсь мириться с их молчанием, тягостной тайной, ведь понимаю, что не хочу больше терять свою семью – маму, которая порой забывает о моих чувствах, но пытается уберечь меня от беды; Далию – вечную занозу и обожаемую сестру, и отца, долгие годы мирившегося со смертью своих дочерей.