Рота Его Величества - Анатолий Дроздов

— Для тебя, может, и так, а для меня — обыкновенный пацан. Детдомовец, белый хлеб по большим праздникам ел. Руку мне жал, которой товарищ Курочкин касался, про пирожные спрашивал — он их никогда не пробовал. Я обещал угостить. Найдутся здесь пирожные?

— Я распоряжусь! — сказал Ливенцов.

— И отдайте его мне! — сказал Илья. — Вины за ним никакой — через границу провезли силой. Возвращаться в Союз ему нельзя — расстреляют. Я поручу Прову пристроить: паренек вроде сапожник.

— Жалеешь ты коммунистов! — съязвил Зубов.

— Какие они коммунисты! — отмахнулся Илья. — Дураки лопоухие! В основе идеологии — «Краткий курс истории ВКП(б)». Все, что после смерти Сталина, — отступление от идеалов и ревизионизм. Надеются: у СССР не получилось, так у них выйдет. Будто другие не пробовали! Но не все такие. Твой коллега весьма не прост. Помог мне бежать.

— Семенихин?

— Именно! Подсказал написать письмо о переводе в авиацию — знал, что я умею летать. Это дал. — Илья достал из кармана «глок». — Пистолет мой, но его изъяли. Родион вернул с надписью: чтобы не отобрали. Прав оказался.

Зубов взял оружие, разглядел гравировку.

— Подаришь?

— Счас! Самому нужен!

— Я пошутил!

— Знаем мы ваши шутки! — Илья спрятал пистолет.

— Почему Семенихин помог?

— Он что-то задумал. Говорил намеками, но понятно. Слова сказал, как Ливенцов когда-то. Не важно, кто у власти, главное, чтоб людям хорошо. Не удивился, когда я вспомнил, что и ты думаешь так же. Полагаю, он хотел, чтоб я это передал.

— Предлагает переговоры?

— Нет. Однако намекнул: если война пойдет не так…

— Значит, война?

— Очень скоро. Мы тут начали…

— Прошу к карте! — пригласил Ливенцов.

Карта покрывала крышку стола командующего. Илья взял карандаш.

— Я здесь полетал немного, — сказал, показывая на карте. — Горючего хватало, куда спешить? На крыльях звезды, очхи шапками машут. Смотрите! Здесь, здесь и здесь идет сосредоточение. Пехота, обозы, артиллерия, в том числе тяжелая. Я снижался — калибры от трех дюймов и выше. Тяга, естественно, конная, но встречались грузовики. Кавалерии не видел.

— Ей здесь не развернуться! — заметил Ливенцов.

— Разумеется! Рассмотрим диспозицию. Материк Нового Света по форме напоминает песочные часы. Сухопутная граница между Союзом и Новой Россией проходит в узкой части, как раз посередине. Так сложилось исторически, что и понятно: узкий проход легче оборонять. Местность здесь гористая, большей частью непроходимая. Немногочисленные долины легко заблокировать — достаточно создать укрепленные районы. Новой Россией это сделано. Для прорыва укрепленных линий кавалерия не годится. Тогда зачем Союзу кавалерийские дивизии? Их три, и полным ходом формируется четвертая. Из пяти московских военных училищ два — кавалерийские.

— Хм! — сказал Зубов. — Однако! Как узнал?

— Некоторые думают: я там водку пил! — Илья покосился на Антона, тот покраснел. — Неделями в библиотеке просиживал! Формально к лекциям готовился, а сам источники листал, для обычного читателя закрытые. Мне, как почетному гостю, допуск оформили. Не секретные материалы, конечно, но если уметь читать… В Союзе творчески осмыслили опыт Великой Отечественной. У кавалерии очхи нет пик и шашек, они не собираются атаковать в конном строю. Лошадь — всего лишь средство передвижения. Мобильные, маневренные части, предназначенные для развития наступления.

— Чтоб ввести их в бой, надо преодолеть границу! — сказал Ливенцов. — Укрепрайонами командую я. Уверен: выстоят!

— Беда всех этих линий Мажино в том, что их обходят. В газетах Союза много цифр: большевики любят похвалиться. Сколько стали выплавили, сколько станков произвели. Обратил внимание на две вещи: общий тоннаж спущенных на воду судов и их количество. Тоннаж по сравнению с прошлым годом практически не изменился, а вот количество судов выросло вдвое. Строят не зерновозы, как раньше, а малотоннажные суда. Зачем?

— Десантные суда?

— Официально — баржи, причем не самоходные — двигателей мало. Но для десанта баржи вполне годятся. И еще. Авиаполк, куда нас перевели, расположен близ границы. Из Москвы ехали сутки. По пути видел кавалерийские колонны. Они шли на восток.

— К портам! Значит, скоро?

— Не думаю. Война начнется на сухопутной границе — для отвлечения внимания, а здесь сосредоточение не закончено. К тому же подготовка к десанту занимает время. Нужно научить солдат садиться на суда и быстро покидать их. А теперь смотрите! Армии Новой России сосредоточены вдоль границы, что логично. Если очхи прорвутся, они остановят врага. А вот береговая линия пустынна, там всего лишь казачьи разъезды. Десант они заметят, а вот помешать высадке будут не в состоянии. Кавалерия Союза захватит плацдарм и рванет вперед, беря города. Гарнизоны в них небольшие, сопротивления не окажут. Продовольствие и фураж очхи найдут на местах, как и боеприпасы. Стрелковое оружие Союза, как и артиллерия, могут использовать трофейные патроны, их специально модернизировали. Я видел артиллерийские таблицы, там есть отдельный столбец для трофейных снарядов. Думаю, высадка произойдет недалеко от Петрограда. Союзу важно захватить столицу, парализовав управление страной и армией. Если получится, война выиграна! — Илья бросил карандаш.

Зубов переглянулся с Ливенцовым.

— Изрядно для бывшего прапорщика! — сказал Зубов.

— Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны! — отпарировал Князев.

— Илья прав! — сказал Ливенцов. — Сегодня же направлю записку в Генштаб. Надо перебросить на опасное направление хотя бы дивизию.

— Я поддержу! — сказал Зубов. — Хотя не уверен в результате. В Генштабе не любят менять планы.

— А я займусь ротой! — сказал Илья. — Дел там — начать и кончить.

— С такой подготовкой командовать ротой? — удивился Ливенцов. — Иди ко мне заместителем! Я похлопочу!

Илья отрицательно покачал головой:

— Для того чтоб руководить округом, нужно окончить вашу академию, не один год командовать войсками, поднимаясь по служебной лестнице. Я не знаю вашей тактики и стратегии, способностей солдат и офицеров. Зато я был на войне, каких здесь не видели, и хочу это использовать.

— Если рассчитываешь на проход, то зря, — сказал Зубов. — Очхи ввели войска в Каменную падь.

— Придумаем что-нибудь! — усмехнулся Илья…

По завершении совещания Зубов отозвал его в сторонку.

— Я знаю, как ты оказался в Союзе, — сказал вполголоса.

Илья нахмурился.

— Это была провокация. Ее разработал и провел лично Семенихин. Был изготовлен фальшивый документ о беременности Улы, его передали Александре, снабдив соответствующим комментарием.