Мечта для мага - Анна Агатова

- Она вышла замуж без любви, как ты не понимаешь! Для женщины это ужасная судьба!

- Отец, - чуть поморщился молодой князь, не отрывая взгляда от окна, - я тебя попрошу: не надо. Она чуть обвыкнется и будет из своего герцога верёвки вить лучше, чем из тебя и матери. Молодой муж от счастья на свадьбе помолодел лет на двадцать, глядя на Мараю. Он её на руках носить будет, вот увидишь. Все прихоти её исполнять, ещё умолять будет о такой чести. Хорошо бы не на коленях.

Последнюю фразу Вольдемар пробормотал едва слышно. Князь и не услышал её - он ходил по гостиной туда и сюда, судорожно сжимая и разжимая кулаки.

- Да, вот именно! На двадцать помолодел! Да он немногим моложе меня! Он трижды вдовец! Какая репутация у него, представляешь?

- Вполне, - со вздохом ответил Вольдемар. - И четвёртый раз, поверь, вдовцом он не станет.

Князь застыл, остро посмотрел на сына и спросил отрывисто:

- Почему?

- Потому это Марая вгонит его в гроб и станет вдовой. Сведёт его в могилу, вот увидишь.

- Воль-де-мар! - прорычал князь багровея.

Тот глянул на отца, как глядят старые псы, что видели уже всё: и пьяные оргии своих хозяев, и их ласку. И их слёзы. И спросил обессиленно:

- Ты мне скажи, что с моим предсказанием делать?

И князь моментально сник, успокоился. Даже будто постарел.

Вздохнул.

Подошёл к сыну, присел рядом. Посмотрел в его опустошённое лицо. Обнял за плечи.

- Сынок, она найдётся, - проговорил негромко, стараясь казаться уверенным, хотя вовсе не был уверен. Ни в чём. - Найдётся. Как там говорилось? «Она придёт, откуда не ждёшь, когда не ждёшь, для того, чего не ожидаешь. И ты не сможешь ошибиться».

- Да, спасибо, отец, я помню, - Вольдемар похлопал князя по ладони.

Князь пересел в кресло напротив, заговорил горячо, вдохновенно:

- Сын! Тебе надо отвлечься, перестать об этом думать, перестать ждать. Ты слишком напряжён.

Вольдемар с шумом выдохнул.

- Наверное, - и он позволил напряжённой спине занять более удобное положение, облокотясь на спинку дивана. Задумчиво произнёс:

- Знаешь, отец. Я благодарен Лиззи.

Князь молчал, но было видно, что он сильно удивлён - глаза округлились, брови взлетели на лоб.

- Да, - задумчиво проговорил Вольдемар. - До знакомства с ней я не был готов увидеть женщину, свою пару, в простолюдинке. Хоть и сказано - откуда не ждёшь. Мне и сейчас это трудно. Но Лиззи показала мне, что я слишком... - он хмыкнул иронично, - слишком уж князь.

Его сиятельство скуксился, сложил руки на груди. Это было и выпадом в его сторону - он тоже был слишком уж князь.

- Мне Зуртамские прислали письмо, - проговорил недовольно его сиятельство.

Молодой князь криво улыбнулся.

- Да? И что там?

- Ставят мне условия, - недовольно свернул гранд-мэтр взглядом на сына и вновь отвернулся. - Требуют оставить Лиззи в Академии.

- А если нет? - в голосе младшего послышалась улыбка.

- Это возмутительно! - князь вскочил со своего места и снова заходил по мягкому ковру, сжимая и разжимая кулаки. - Я уже согласился с благоразумным решением купца Арчинского забрать дочь из Академии. Да и не нужно бабе это! А Зуртамские требуют, чтобы Лиззи училась, чтобы осталась в Академии! Потому что уйдёт она, уйдёт и Эрих!

Его сиятельство покрылся красными пятнами и сверкал гневно глазами, жестикулировал, подтверждая каждое своё слово встряхиванием кулака. Но вот голос стал тише, потерял эмоциональный накал, и князь обессилено опустился на диван, напротив сына.

- Но ты же понимаешь... Зуртамский - сильный маг, а техномагия... техномагия без него проживёт. Он мне для другого в Академии нужен!. Его отец - лидер мнений. И если хоть один Зуртамский учится в нашей Академии, то это престижно, это модно, и значит, работает на нашу цель.

Вольдемар чуть наклонил голову набок и с толикой интереса спросил:

- А какая наша цель, отец?

- Наша цель - процветание техномагии! - пафосно и гордо изрёк старший и орлом глянул на младшего.

- Ну так и оставь и одного, и другую. Они вместе горы своротят. Разве нет?

Князь рывком набрал в грудь воздуха, чтобы резко возразить, а потом так же резко выдохнул и безвольно растёкся по креслу.

- После того, что было?

- А что было? - уточнил Вольдемар, глядя на отца с грустной полуулыбкой.

- После того, как Лиззи оскорбила нас!

Вольдемар чуть сильнее склонил голову набок, глядя на отца в молчании. Тот недовольно пожевал губами, выпрямился в кресле, сдвинул грозно брови.

- А как это назвать по-другому?

- Отец, Марая пыталась её убить. Так кто кого оскорбил?

Князь встал и с задеревеневшей спиной отошёл к окну, замер там, скрестив руки на груди. Молчал долго. А потом спросил глухим, тихим голосом:

- Думаешь, стоит оставить её в Академии?

- Оставить их с Зуртамским, отец.

Мастерская в Академии техномагии

- Не так, дубинушка! Другой рукой перехватывай! А этой вливай! Вливай, что б тебя! Ну!

- голос Лиззи звенел так, будто усилие прикладывала она. И усилие, казалось, было немалое.

Удары молота стихли, зато послышался грохот тяжёлого металлического предмета.

- Лиззи! - прорычал Зуртамский. - Ты помнишь, с кем ты сейчас разговариваешь?!

- Да, я помню! С подмастерьем своим разговариваю! С неумехой-подмастерьем, который не может влить магии в поковку хоть немного, чтобы не уронить её! - она стала против Эриха, уперев руки в бока и даже наклонилась вперёд, хищно и зло прищурив глаза.

- Ты с мужем разговариваешь! С мужем! А с мужьями так не говорят! - Эрих нависал над маленькой фигуркой в серой робе, закрывающей её от подбородка и почти до носков ботинок.

Лиззи прошипела:

- Эрих! Это с мужем так не разговаривают. А ты, повторюсь, мой подручный сейчас, а не муж! И теперь придётся начинать всё сначала, а печь уже погасла и придётся её заново раздувать, тратить уголь!

- Лиззи, - с угрозой в голосе проговорил Эрих, склоняясь к самому её лицу. - Ты вчера уснула на полуслове... Я вправе потребовать своё прямо сейчас. Тем более тебя нужно проучить за всё, что ты мне только что наговорила.

- Ой! - Лиззи округлила глаза и с вызовом бросила: - Как страшно! Я вся дрожу!

Большие ладони легли на тонкую талию, надёжно обхватив тонкий стан, спрятанный под балахоном, а вкрадчивый мужской голос тихо промурлыкал:

- Значит, боишься? Значит, дрожишь?