Кинжал милосердия - Галина Полынская

– Света, ты кефира купить не забыла? – высоким надтреснутым голосом произнёс он.

– Надеюсь, что Света не забыла, – ответил Феликс. – Прошу прощения, что без звонка, но у меня к вам очень важное дело.

– А вы кто? – Старик прищурился и сквозь толстенные стекла, больше похожие на линзы, с трудом рассмотрел чёрный мужской силуэт.

– Меня зовут Феликс. Я журналист, пишу книгу о вашем отце. Можно войти?

– Ну, входите. – Старик отъехал вглубь коридора. – Хотя Света мне потом выскажет, что постороннего в дом пустил.

– А Света кто? – Феликс вошёл в квартиру, прикрывая за собой дверь.

– Сиделка моя, помощница по хозяйству. В магазин час уж как ушла, думал – она вернулась.

Судя по разговору, с мышлением и памятью у Григория Павловича всё было в порядке, и это внушало надежду.

Они прошли в большую, неожиданно хорошо и современно обставленную комнату с плазменным телевизором на стене. Хозяин предложил присаживаться, где удобно гостю, и сходу поинтересовался, чем именно заинтересовал журналиста его отец.

– Насколько мне известно, он работал в секретном пятом отделе НКВД. – Феликс сел на стул у окна, надеясь, что сиделка Света вернётся нескоро.

– И я там работал, – кивнул старик лысой головой с остатками седых волос по бокам. – Знаете, чем мы занимались?

– Да.

– Странно, думал, до сих пор секретно.

– Что вы, эти секреты давно устарели, теперь новые в ходу. Григорий Павлович, меня очень интересует один человек, возможно, он работал вместе с вами – колдуном он был или шаманом.

– Монгуш, что ли?

– Не знаю, как его звали.

– Один у нас шаман был – Монгуш Кузунгуев, с Алтая его привезли.

– Расскажите о нём, пожалуйста.

– Точно это больше не засекречено? Хотя столько лет прошло, уж сгинул он давно, наверное.

– Конечно, никто не бессмертный.

– Тут бы я за Монгуша не поручился. – Старик откашлялся и поправил край пледа, съехавшего с плеча. – Большой силы человек был, огромнейшей. Его даже начальство побаивалось. Когда он решил уйти, никто и остановить-то не посмел, а так-то он у нас лет пятнадцать проработал.

– В чем была его сила, и чем он занимался?

– С духами контакт имел, тем и занимался. Отдел пытался на поток поставить подселение духов в солдат, чтоб бойцы получались со сверхвозможностями.

– Получалось?

– Очень редко. Долгая подготовка нужна была, не выдерживали люди быстрого подселения, а времени нам не давали, всё торопили и торопили. Да и Монгуш не переносил, чтобы им командовали да руководили – в один день всё бросил и ушёл.

– Почему же его побоялись остановить?

– А он не человеком к тому моменту уже был. Шаман к себе сильнейшего духа подселил. До того дошло, что Монгуш с ним соединился полностью.

– Трансформировался в биполярное существо?

– Можно и так сказать.

– А где он жил – в городе?

– Да, имелось у него несколько квартир в Москве, но чаще всего обитал он в Переделкино. Дом там у него был на отшибе, между посёлком и Наполеоновскими курганами.

– Слышал, место это аномальной зоной считается. Вроде там, в лесах, массовое захоронение русских и французских солдат времён войны с Наполеоном.

– Так точно. – Старик снова закашлялся. – Там Монгуш жил. Кто знает, может, и до сих пор живёт, с него станется.

Они ещё немного поговорили о работе пятого отдела НКВД, об отце Григория Павловича. Харченко – младший хотел бы рассказывать и рассказывать, видимо, долго ждал возможности поговорить о делах давно минувших с кем-то, кто не сочтёт эти истории старческим бредом, но Феликс стал прощаться.

– Заходите, если ещё чего заинтересует, – старик поехал в прихожую и наощупь открыл дверной замок, – расскажу, пока живой. Сейчас-то мне уж опасаться некого и нечего.

– Непременно, большое спасибо.

Выходя из квартиры, Феликс столкнулся с миловидной девушкой, нагруженной пакетами из продуктового магазина. С улыбкой кивнув сиделке, мужчина быстрым шагом спустился по лестнице и вышел из подъезда.

Направляясь к машине, он достал телефон и позвонил в агентство:

– Гера, бери Сабуркина, Арину, едем в Переделкино.