Музыка мертвых - Лариса Петровичева

— Да, он смиренно просит оказать ему честь и сыграть для него и его семьи. А потом погостить несколько месяцев в его дворце. И обещает не только золото, но и весь гарем к моим услугам, — усмехнулась Эрика. — Думаю, ему бы понравилась та кофейная прелюдия.

Моро сразу же сделался похожим на рассерженного кота со вздыбленной шерстью.

— Вот еще! — фыркнул он. — Эту прелюдию вы написали для меня, она моя, и этому шейху я и понюхать не дам!

Эрика невольно рассмеялась.

— А, так ты, получается, жадина! — воскликнула она. Моро нахмурился, всем своим видом показывая, что ему не до шуток.

— Я просто ни с кем не делю то, что считаю своим, — признался он. — Так что шейху придется послушать что-нибудь другое.

Снег шел все гуще — то становясь ровной, почти непроницаемой завесой, то вдруг взмывая и разлетаясь густыми белыми клубами. Пробежал, придерживая шапку, разносчик газет — его сумка была полна, похоже, сегодня не было никаких особенных новостей.

— Тебе не о чем переживать, — сказала Эрика, глядя на последний кубик рахат-лукума — из золотистого среза выглядывал фундук. — Я не поеду. Цветочник мертв, так что я хочу просто отдохнуть и…

— И провести время с доктором Верноном, — мрачно закончил фразу Моро. Эрике казалось, что после того, как они втроем побывали в лампе, Моро стал относиться к Августу еще хуже. Если раньше это было презрение, смешанное со злостью, то теперь доктор казался ему раздражающей помехой, чем-то вроде таракана, который никак не желает убраться куда-нибудь подальше.

— И провести время с доктором Верноном, — кивнула Эрика. Незачем было отрицать очевидное. — Ты что-то имеешь против?

Моро пожал плечами и сразу же придал себе нарочито равнодушный вид.

— Что вы, как бы я посмел? Это ваше дело, милорд, с кем и где быть.

Конечно, это не обмануло бы Эрику. Она знала, насколько глубоко то чувство, которое испытывает Моро — и понимала, что в каком-то смысле по-прежнему дразнит его. Дразнит существо, способное менять мир, и прекрасно понимает, что это не закончится ничем хорошим.

— Так что я не поеду, — сказала Эрика так уверенно, чтобы Моро не захотелось с ней спорить. Моро понимающе кивнул.

— Жаль. Говорят, эти шейхи невероятно щедры. Да и вам после всех этих приключений не мешало бы отдохнуть в климате поприятнее здешнего.

Он был прав. Эрика понимала, что однажды все-таки покинет Эверфорт — но не сейчас. Сейчас они с Августом заслужили немного счастья — короткого, горького, но все-таки счастья.

— Может быть, весной, — ответила Эрика и взяла чашку. Чай успел остыть — Моро провел ладонью над столом, и над чаем завились струйки пара. — Или осенью.

— Я по-прежнему боюсь, что вы забудете музыку, — вдруг с искренней горечью признался Моро. — Я все еще боюсь, что вы перестанете писать, и тогда для меня все закончится.

— Что именно? — удивленно спросила Эрика. Моро улыбнулся и, забрав чашку, осторожно взял ее за руки.

— Ваша музыка — вся моя жизнь, — ответил Моро. — Если вы перестанете играть, то… В общем, это действительно будет конец.

— Я не перестану, — Эрика старалась говорить как можно мягче и убедительнее. Музыка не просто была ее жизнью — музыка была тем, без чего вообще невозможна жизнь. — Ты же знаешь, Жан-Клод, я не перестану. Мы уже не раз говорили об этом.

Моро прикрыл глаза, вдруг сделавшись очень усталым, но, когда он заговорил, то его голос звучал спокойно и ровно.

— Если хотите, то я открою проход для вас обоих на южное побережье. Проведете там пару часов, никто и не заметит, что вы отлучились. Только пообещайте, что вы вернетесь. Дайте мне слово, прошу.

Эрика едва сдержала радостный возглас. Отправиться вдвоем с Августом на юг! Моро предлагал им действительно роскошный подарок.

— Спасибо, Жан-Клод! — выдохнула она, благодарно сжав его руки. — Я вернусь, обещаю.