Серый коршун - Андрей Валентинов

Чтобы двигаться быстрее, я по примеру эламитов взял двух коней, чтобы ехать на них поочередно. Такой способ хорош всем, кроме одного: кони отдыхают, а сам устаешь вдвое больше. Но выбирать не приходилось.

Разговор с Претом помог. Теперь я хорошо знал дороги. Точнее, настоящих дорог на моем пути почти не встретилось, но троп и тропинок хватало, и я надеялся, что выбираю нужные. Я ехал в знакомые места, но прошлый раз добирался сюда совсем с другой стороны.

Утро застало меня на горном перевале. Я поспал немного, а затем не спеша двинулся дальше. Время подходило к полудню, когда впереди показался знакомый перекресток. Вот и валун с высеченной подковой... Меня окликнули. Я схватился за секиру, но это оказался безобидный храмовый прислужник, направлявшийся туда же, куда и я – в храм Реи, Матери богов.

В большом зале, где когда-то стоял черный истукан с золотой маской, кое-что изменилось. Идол исчез, вместо него я увидел статую, которая, очевидно, изображала Рею. Выглядела Мать богов жутковато, и я с радостью покинул святилище. Служитель провел меня дальше – к главной жрице, служительнице Матери богов.

В первое мгновенье я не узнал Тею. Рыжие волосы были скрылись под белым покрывалом, да и лицо стало другим – взрослым и очень серьезным. В прошлый раз я разговаривал с юной знахаркой из Козьих Выпасов. Теперь передо мной была жрица.

– Радуйся, богоравная Тея! – улыбнулся я. – Не узнаешь? А как же твое ясновидение?

– Ванакт! – глухо произнесла она, но тут же пришла в себя. – Радуйся, Клеотер Микенский! Ты прав – я не узнала тебя, но ясновидение тут ни при чем.

Тея улыбнулась и быстро провела рукой по моей щетине. Я засмеялся в ответ:

– Ничего, через месяц моя борода будет не хуже, чем у Ашурбалита Ассурского! Ну, как твои дриады?

Между делом я разглядывал ее покои. Они ничуть не походили на жалкую хижину, которую я видел когда-то. Дорогие пурпурные покрывала, сидонские кресла, ларцы из Та-Кемт...

– Дриады... – девушка покачала головой. – Здесь им нечего делать, ванакт. Здесь царит Рея – ты сам хотел этого. Теперь я редко бываю в лесу. Ты говорил о ясновидении? Мое ясновидение вещает, что ты очень голоден и хочешь спать.

– В цель! Благородная Тея, твое место в Дельфах! Насчет сна – можно обождать, а вот завтрак...

Стол накрыли тут же. Случайно – или вовсе не случайно – на блюде оказался заяц, и я тут же вспомнил пещеру Киклопа. Не удержавшись, я поинтересовался, как поживает наш клыкастый друг.

– Рох? – Тея улыбнулась. – Он как-то приходил сюда. Знаешь, он совсем не страшный...

– Еще бы! Такой парень! Слушай, о богоравная, как ты управляешься со всем этим?

– С чем? – удивилась она.

– Ну, с храмом, жрецами, с плясками у алтаря...

– Плясками? – поразилась Тея.

– Ну да. Я как-то был в храме Ма – Великой Матери богов возле Хаттусили, и там плясали такие гм-м... ну, в общем, девицы.

– Мать богов чтят по-разному, ванакт. Обряды – это несложно. Труднее, чтобы тебе поверила Рея...

Она не шутила. Я почесал затылок.

– Ну... Надеюсь, вы нашли общий язык?

– Да. Она приняла меня, – серьезно кивнула девушка. – Теперь я могу искать у нее заступничества – и для себя, и для других.

– Это хорошо, о богоравная... – разговор свернул туда, куда мне и хотелось. – Понимаешь, я бы хотел попросить твою госпожу...

– Мать богов? – удивилась Тея. – Ты?

– Ну, не только ее, – замялся я. – Скорее тебя...

...Трудно говорить о делах царства с молоденькими девушками, особенно когда и сам не очень в этих делах разбираешься. Но порою приходится.

– Понимаешь, Тея, в Микасе... в Микенах, некоторым образом, переворот. Как бы тебе объяснить...

– Не надо, – девушка покачала головой. – Ванакт Клеотер, я уже не знахарка из Козьих Выпасов. Я – жрица Реи. Время идет...

– О, богоравная жрица! – подхватил я. – О ты, чьи слова доходят до золотых чертогов Матери богов! Будь милостива к поверженному ванакту и помоги низринуть этих, как бишь их там... богомерзких покусителей, посягнувших э-э-э...

Она смеялась долго. Странно, но у нее появилось чувство юмора. Близость к богам пошла Тее явно на пользу.

– Я помогу тебе, о богоравный, – наконец, ответила она. – Но не зови меня, недостойную, так, ибо лишь верховная жрица равна богам .

– Да ну? – я быстро припомнил уроки Дейотары и Эрифа. – Кажется, ты права. Но знай, о тщетно сомневающаяся в словах богоравного ванакта, что Клеотер Микенский, повелитель царства Ахейского, не тратит их впустую! Ибо с сего часа волею моей, да славлюсь я вечно, вековечно, ты – верховная жрица Реи!

– Ванакт! – в ее глазах мелькнул испуг. – Я? Верховная жрица?

– Ее место не занято уже два года, – пожал я плечами, переходя на человеческий язык. – Я дурак, что не догадался сделать этого раньше. Тея, ты в самом деле можешь мне помочь. Понимаешь, я не то чтобы очень хочу быть ванактом...

– Ты – ванакт! – серьезно проговорила девушка. – Тебя признали боги, Клеотер!

Я невольно вздохнул.

– Знаешь, Тея, мне тоже так казалось. Но боги Микен промолчали, когда моя сестричка захватила престол. Копья и мечи – сильный аргумент в разговоре с богами. Во всяком случае, с их слугами.

Девушка кивнула.

– Я не сержусь на них, но и не жду помощи. Однако я узнал... Ты-то знаешь это наверняка!.. Дий и Поседайон – боги горожан. В деревнях не очень почитают их, часто просто не знают. Там поклоняются этим твоим дриадам, наядам, сатирам, киклопам...

– Киклопам не поклоняются, ванакт, – прервала меня Тея. – Но ты прав. Великий Дий и его старший брат далеко. Но Мать богов знают везде.

– Вот! И если ты поддержишь меня, да еще шепнешь своим друзьям – колдунам, ведьмам...

– Ванакт! – вздохнула девушка. – Я же говорила...

– Ну, знахарям, – поправился я. – В свое время я спас их от серьезных неприятностей. Намекни им, что сестричка Ктимена вряд ли остановит излишне рьяных жрецов Дия. Запылают костры...

Тею передернуло.

– Да. Я уже думала об этом. Мы говорили с кентаврами, с жрицами Гекаты, с теми, кто служит Пану... Тебе верят. Во всяком случае, Клеотера Микенского боятся меньше, чем Ктимену Блудницу.

– Эк ты ее! – хмыкнул я. – Моя э-э-э... сестричка и вправду несколько...

– Ее ребенок родился больным, – бесстрастно проговорила Тея, и я невольно вздрогнул. – Наверное, она и лавагет прогневали богов. Ты не знал?

Странно, Дейотара почему-то промолчала об этом. Или Ктимена умело скрывала болезнь того, кого провозгласила микенским ванактом?

– Его назвали Главком, а это плохое имя. Твой отец, говорят, поссорился с Дием. Ребенок никогда не станет взрослым...