Алхимик с боевым дипломом - Ирина Владимировна Сыромятникова

Капрал оторвался от бестолкового общения с телефоном:

– По-моему, проще нарочного послать, сэр. И выставить оцепление до приезда экспертов.

Паровоз прищурился на быстро темнеющее небо:

– У вас спецосвещение есть? Дан, как тут с отвращающими знаками?

– Если и стояло что, они сами все снесли. – Сатал ловко подхватил сорвавшегося с подножки близнеца и привычно шлепнул его по заднице.

– Спецсредств у нас нет, – забеспокоился капрал, – мы ехали на задержание людей.

– Вот что, бросаем все как есть и валим в город. Ты как хочешь, Дан, но я с твоим новым другом знакомиться не хочу.

Пленных Искусников грузили в один грузовик, а без меры воинственных отпрысков старшего координатора – в другой. Будь они хоть сто раз черные, дети остаются детьми – мальчишки устали от обилия впечатлений и заснули сидя, с трогательным доверием прижавшись к отцу с двух сторон. Паровоз искоса поглядывал на них и гадал, стал ли Сатал великим и ужасным до того, как женился, или уже после.

– Кстати, – после благополучного разрешения ситуации Кевинахари пребывала в состоянии, близком к эйфории, – что он потребовал от тебя за свою помощь? Кроме неприменения блокираторов, естественно. Имей в виду, избавиться от метки Шороха нельзя, эликсиры способны только снять остроту приступов.

– Ничего, – Сатал усмехнулся, – он дал понять, что это подарок.

Грузовик подпрыгнул на ухабе, один из близнецов заворочался во сне, и отец подтянул его обратно на скамейку.

– Странное существо, – пробормотал капитан.

– Нормальное существо, – легкомысленно отмахнулся маг, – не понимаю, чего Тангора от него так воротит.

Паровоз не стал оспаривать мнение координатора, в конце концов, сорок дней карантина еще не прошли.

Глава 4

Я слушал речь нового помощника директора, вещающего о своем видении будущего «Биокина», одновременно пытаясь понять, что же в моей жизни опять пошло не так. У меня была работа и доходы, сумму которых дядя Гордон мог увидеть только во сне, собственный угол, уважение коллег, масса свободного времени, полный развлечений город под рукой и никаких обременительных обязанностей, даже в НЗАМИПС обо мне пусть временно, но забыли.

Что же мне, собаке краухардской, еще не хватает?

Я чувствовал себя… клерком. Это чувство мне не нравилось. Что хуже – я и был клерком, если посмотреть правде в глаза. Разве такой должна быть жизнь настоящего алхимика, приобщенного к тайнам бытия, почти всемогущего Мастера? Даже нищенское существование дяди Гордона было ближе к моему идеалу – в нашей долине он был единственным, а я в Редстоне – всего лишь лучшим.

В качестве поощрения сотрудникам фирма предлагала бесплатный кофе в любых количествах, естественно, без бренди. Я прихлебывал мутную конторскую бурду и с тоской вспоминал о секретаршах Полака.

– Томас, ты сегодня вечером свободен?

Как говорится, помяни Шороха, он и появится. Вдохновитель «Биокина» по-прежнему был бодр и полон энтузиазма, вот только теперь на нем был деловой костюм, ни в чем не уступающий моему, да и стиль прически, скажем так, сильно изменился.

О наступающем вечере я даже не думал, поэтому не колеблясь ответил:

– Да!

– Это замечательно, – заулыбался он, – мы тут хотим организовать что-то вроде вечеринки для старых сотрудников. Придешь?

– Непременно! – Вытащить в пивную Рона мне никак не удавалось, а трезвое существование начинало немного напрягать.

Я по-быстрому раскидал накопившиеся бумажки (новый алхимик нарисовал газогенератор без клапана аварийного сброса давления, мелочь мелочью, а как дерьмо в морду ударит, так смешно не будет) и ровно в пять ноль-ноль выкатился из офиса, предвкушая пусть излишне скромную, но вечеринку.

Старыми сотрудниками на поверку оказались я, Полак и Йохан, Карла бортанули, и скоро стало ясно почему. Намечался бунт на корабле.

– К сожалению, вкладчики «Биокина» не заинтересованы в новых разработках, – вздыхал Полак, подвигая ко мне кружку пива и тарелку свиных ушек. Йохан, целыми днями рывшийся в бесконечных отчетах, отчаянно кивал, – фирма была задумана как инновационный проект, но теперь она вырождается в бригаду чертежников.

Я сделал большой глоток. Хорошо! Но черного такой фигней не купишь.

– Испытываете проблемы с поиском нового места работы?

А может, инвесторы стали хоть чуточку умней (для Полака это было бы катастрофой).

Полак покачал головой, таким серьезным я его еще никогда не видел.

– Нет. Мы хотим все начать по-новому, с нуля. Суть в том, что интересующая нас тема у большинства экспертов считается провальной. Деньги-то я найду, но без твоей помощи решить задачу мы все равно не сможем. – В глазах Полака появился фанатический блеск. – Зато в случае удачи это будет прорыв!

Я задумчиво похрустел хрящиком. Не пытаются ли эти халявщики сеть мне на шею? За экспертные заключения вообще-то принято платить. Или они предлагают мне войти в долю?

– И что же это за дело?

Йохан выложил на стол пухлую папку, а Полак передвинул ее ко мне:

– Будет лучше, если ты сам составишь впечатление о проблеме. Решение о том, стоит ли нам всем ввязываться в авантюру, зависит только от тебя.

Я повертел в руках папку, перекрученную шпагатом крест-накрест и завязанную мертвым узлом (они бы его еще сургучом опечатали). Такая таинственность меня интриговала.

– Ладно, я посмотрю, но позже.

Полак вздохнул:

– Времени сколько угодно. По моим сведениям, конкурентов у нас нет.

Домой я возвращался почти трезвый, с увесистым свертком под мышкой. В прежние времена халявная выпивка привела бы меня в чудесное расположение духа, а теперь даже скуку не рассеяла. Ну подумаешь, пиво. Как это банально! В конце концов, я и сам мог его себе купить. У консьержа меня ожидал еще один «подарочек», конверт с отпечатанным типографским способом адресом – редстонский комиссар фонда Роланда Светлого приглашал меня на собеседование.

Получение повестки меня ничуть не обеспокоило: я искренне полагал, что объясняться с фондом будет Сатал. В крайнем случае можно было обсудить возврат денег за обучение (обычно они идут навстречу стипендиатам). На следующий день я взял выходной (в счет отпуска, обалдеть!) и отправился в управление капать на мозги альтернативному начальству.

В маленьком кабинете Бера гоняла чаи святая троица: координатор, капитан, Кевинахари, и все дружно уставились на меня.

– Ну что я говорил, – буркнул Паровоз.

Я нахмурился.

– Ты сегодняшние газеты читал? – поинтересовалась эмпатка.

Они что, издеваются?

– Нет!

– Тогда чего приперся? – высказался Сатал.

Я рассвирепел:

– Того! Я вчера повестку из фонда Роланда получил. И что мне с ней