Мефодий Буслаев. Ожерелье дриады - Дмитрий Емец

Услышав это слово, Арей надсадно закашлялся.

– Вы чего, еще и туберкулезник? – немедленноотреагировала Варвара.

– Я? Нет. Кх-кххх…

– А я все-таки думаю, что туберкулезник. Лечитесь, еслине хотите окочуриться!

Арей пообещал лечиться. В голосе Варвары он уловилгрубоватую заботу.

– У вас была когда-то дочь, что ли? – продолжаладопрашивать его она.

– Была, – признал Арей, разглядывая в окнеберезки.

В Подмосковье пересохло еще одно болото и загорелся одинокостоящий сарай.

– Хм… И где она сейчас? Молчите! Дайте сама скажу!Сидит где-нибудь на ферме в Аризоне, выращивает индюшек и присылает вам раз вгод фотографию: она, муж и индюк? Причем муж и индюк на всякий случайподписаны, чтобы никто их не перепутал?.. Вам, конечно, не хватает общения, вывесь в непонятках и от нечего делать ищете себе шоферов женского пола без правс трехдневным стажем вождения? Угадала?

– Моя дочь погибла, – сказал Арей.

Варвара посмотрела на него. Потом нерешительно протянуларуку и выключила сирену.

– Ну это… короче… простите! – сказала она.

– Не бери в голову. Ты же не знала.

– И что, я похожа на вашу дочь, что ли?

– Нет, – ответил Арей после долгой паузы. –Не похожа. Когда это случилось, моя дочь была маленькой.

– Все были маленькими. Я вроде как тоже. Только вот яне отбросила лыжи, в этом вся разница! – сказала Варвара.

Арей кивнул, принимая соболезнования.

– А кто твой отец? – спросил он внешне равнодушно.

– Приемный, что ль? Да человек как человек. Фирма уних: пластмассовые ведра выпускают, тазики всякие. Только не спрашивайте, какего зовут: я туда не вернусь! – отрубила Варвара.

Арей и не хотел, чтобы она туда возвращалась. Лицо мечникавновь уже было непроницаемым.

– Я имел в виду: настоящий отец, – пояснил он.

Варвара ударила кулаком по гудку, хотя впереди никто и неехал. Автомобильное стадо они уже обогнали.

– Вот уж без понятия! Небось алкаш. Сдох под забором.Или бандит, которого шлепнули. Или просто мимопробегалло какое-нибудь, –заявила она с вызовом.

Арей открыл окно. Впервые за последнюю тысячу лет ему сталоочень душно.

– А ты не пыталась узнать? – поинтересовался он.

– Пыталась.

– У кого?

– Да там, в опеке, или как называется эта фигня? Сидиттетка с бумажками и компьютером. Зыркалки добрые. В углу плюшевый мишка и трибукета цветов в двухлитровой банке. Как она их туда впихнула? Молотком?

– А дальше?

– Чего дальше? Ну пришла я. Она поднимает глаза,смотрит на меня спокойно (обычно в обморок грохаются) и вежливо просит меняоставить Добряка в коридоре. Я говорю, что не, не оставлю. Я, может, хочуузнать имена его родителей. Ну и своих тоже, до кучи. Она некоторое времясоображает, потом предлагает мне сесть, просит у меня паспорт и глазеет начто-то в компьютере. Тыкает пальцем в клаву, ничего не понимает. У меня,оказывается, дикое количество однофамильцев. С датой рождения сбой какой-то,место рождения не указано. Короче – пустота! Она смотрит по бумажкам – бумажкиза мой год оказываются в архиве, который недавно переехал. В общем, полнаянепонятка. Дебилизм в расцвете сил!

«Свет запутал все концы!» – отметил Арей.

– А ты? – спросил он.

Будучи сам напряжен, он не отслеживал интонацию собеседницы,поэтому когда голос Варвары странно возвысился и утончился, для него этооказалось неожиданностью.

– Чего – я? Я начинаю дико ржать. Потеряло меня родноегосударство! Ржу-ржу, а потом вдруг понимаю, что я не ржу, а рыдаю, вою и чутьли не об Добряка вытираю рожу. Ну тетка меня со знанием дела успокаивает,капает мне какой-то бяки по имени валокордин. Чуть ли не обнимает меня. Добрякскулит, ничего не понимает. Тетка начинает объяснять, что вот, даже если она иузнает, то что мне в том толку? Что она мне скажет? Фамилию-имя-год рождения?Там же все равно не будет ничего о том, кто мои родители по жизни, и так далее…В общем, я оттуда уперлась, и все замялось.

Варвара снова начала дергать руль, путать педали, и Арей,видя это, больше не задавал вопросов. Около часа они ехали молча. Добряк,которого так и не удалось загнать в багажник, все время просовывал вперед головуи всякий раз за это получал. Арей подумал, что следующей машиной, когда Варвараразобьет эту, станет микроавтобус, желательно бронированный, как уинкассаторов.

– Куда мы премся? В Муром, что ли? – внезапноспросила Варвара.

– Откуда ты знаешь? – удивился Арей.

– Да ниоткуда. Указатель был: «Муром 120 км».

– В Муром. А через Муром – в Мухтолово, – призналАрей.

Он успел не только найти на Казанском вокзале «правильного»проводника, но и выпытать у него все, что тот знал. Даже, возможно, чутьбольше.

– И чего там в Муроме? – поинтересовалась Варвара.

– Муром – это город, – ответил Арей кратко.

Варвару ответ вполне устроил: любопытной она не была.

– Ну не хотите говорить и не надо! – разрешилаона.

Пару раз Варвара останавливала машину и выходила подышать. Снепривычки у нее кружилась голова. Со вчерашнего утра она даже конфеты несъела. Арей, как страж, обедавший только изредка, по собственной прихоти,всегда упускал из виду такие мелочи, как человеческая усталость.

– Бабулька какая-то голосует! Остановить? – вдругсочувственно сказала Варвара.

– Еще чего! Будем сейчас всех собирать! –раздраженно ответил Арей, размышляя, почему дочь не имеет ни малейшего желанияего слушать. Чимоданов, Меф, Мошкин – все слушали и дрожали, а этойнаплевать!!! И ведь голову не отрубишь, вот что самое досадное!

Они проехали еще километров шесть.

– Снова бабулька, – заметила Варвара, кивая наобочину.

– Развелось их! Дома не сидится, – отрезал Арей.

Варвара с сомнением кивнула, и они проехали еще километровдесять.

– Опять бабулька голосует! – жалобно сказалаВарвара.

– Слушай, тебе не надоело бабок считать?