Дело серых зомби - Павел Марушкин

Профессия частного сыщика, равно как и профессия солдата, предполагает долгое ожидание. Скажу более: зачастую она состоит из ожидания процентов на девяносто – если ты, к примеру, выслеживаешь кого-то. В данном случае мы ждали, покуда корабль-крепость доберется до цивилизованных мест – и, соответственно, окажется в гуще событий. Я не очень понимал, на что рассчитывает капитан или комендант этого сооружения, не знаю уж, как он называется, но одно было ясно – мы двигались по направлению к столице. По крайней мере Тыгуа, умевший ориентироваться по звездам, был в этом уверен, и я не видел причины сомневаться в его словах. Первые двое суток после побега мы просто отлеживались, изредка перебрасываясь короткими репликами и вздрагивая от каждого громкого звука. Царящая вокруг темнота провоцировала на дрему, но страх быть обнаруженными не давал спокойно уснуть. На третий день, немного оклемавшись – мускулы уже не просили пощады при каждом движении, я решился вновь выйти на астральную разведку. Кваки не протестовал, лишь дал мне несколько указаний. И вот – короткий укол в запястье, минуты ожидания – и темнота наполняется муаровыми узорами, окрашиваясь в цвета, которым нет названия…

На этот раз я не тратил драгоценных мгновений на выход из тела: стоило вспомнить ощущения от прошлого сеанса, как все получилось автоматически. Мое сознание послушно перетекло в вытатуированную на груди маску, и «лик колдуна» отделился от оболочки, еще недавно бывшей его вместилищем…

Я старался не обращать внимания на чудесные видения, призывно раскрывающиеся навстречу моему «духовному взору»: на этот раз передо мной имелась четкая цель. Должно быть, определенную роль сыграла целеустремленность, а может, и какой-никакой опыт, приобретенный во время предыдущего путешествия: я довольно быстро обнаружил искомое. Головокружительный полет сквозь каменные и ледяные пещеры завершился в каюте Ипселла: я нашел его, свернувшегося на узкой железной койке. Над головой спящего вился бесплотный голубоватый дымок – а в нем, словно проекции «волшебного фонаря», мелькали неясные фигуры, образы… Это сны, дошло до меня спустя мгновение. Он видит сны – и я тоже могу их увидеть, а может быть, и проникнуть туда, в причудливый мир, порожденный его разумом… Одно мгновение я чуть было не поддался соблазну. Но нет, нет, я здесь не за этим: покружив немного над спящим, «лик колдуна» устремился прочь. Это была непростая задача: астральное зрение воспринимало пространство самым причудливым образом, и лишь полностью сосредоточившись, я мог соотнести эту искаженную картинку с привычной реальностью. И все же дело было сделано! К тому моменту как я ощутил первые, покуда слабые токи, влекущие к покинутому телу, у меня в памяти выстроился план переходов, ведущих к каюте протезиста.

Поразительная все-таки субстанция этот твист: неудивительно, что колдуны так дорожат им… Придя в себя после путешествия, я вдоволь напился воды и съел несколько галет из наших скудных запасов. Аппетит от этого только разыгрался; пришлось строго напомнить телу, кто здесь хозяин. Перекусив, я отправился на поиски Тыгуа. Облазив несколько укромных уголков, я наконец обнаружил его в воздуховоде. Учитель сидел, высунув голову из отдушины вентиляционной шахты, и любовался заходящим солнцем. Где-то совсем рядом лениво переругивались матросы, но его это не беспокоило: изогнутый жестяной козырек надежно защищал от посторонних взглядов. Я тихонько кашлянул. Он посмотрел вниз.

– Чего тебе, Эд?

– Надо поговорить.

Он бесшумно скользнул вниз.

– Ну?

– Вы ведь хорошо изучили здешние коммуникации?

– Более-менее. Там, куда смог добраться. А что?

– Как насчет третьей палубы?

– Я знаю, как туда проникнуть, но и только. Это довольно оживленное место. Эд, если ты задумал что-то…

– Да. Мне надо попасть туда.

– Ну, раз надо, значит надо. Пошли?

– Чуть позже, хорошо? Подождем темноты, – я помедлил немного: шестое чувство подсказывало мне, что идти надо вдвоем. – И не говорите ничего Кваки и Сержио, ладно?

– Как скажешь, – он пожал плечами.

* * *

Мастер Ипселл метался во сне. Ему грезилось, будто Крепость дала течь, и темные воды медленно затопляют бетонную громаду – сочатся по коридорам, расплываются лужами в отсеках, затягивают черными зеркалами колодцы трапов… Он пытается выбраться наверх, но планировка палубы странным образом изменилась: там, где раньше были проходы, сейчас возникли глухие бетонные стены, и наоборот – в самых неожиданных местах открылись узкие, темные коридоры, ведущие неведомо куда… Он мечется, под ногами хлюпает влага, а света все меньше – лампочки гаснут одна за другой, а те, что остались, светят вполнакала, моргают, готовые вот-вот испустить дух. Наконец ему удается найти трап, ведущий наверх, быть может, последнее, что осталось от привычной планировки, но путь к железным ступенькам преграждает мертвец в сером плаще. Он пытается обойти зомби, а потом, когда это не удается, в отчаянии бросается на него – но одолеть мертвого бойца не проще, чем прошибить голыми руками бетонную стену. А вода все прибывает, холодные языки вкрадчиво ползут по коридору, подбираются к ногам…

– Проснитесь! Ипселл, проснитесь же!

* * *

– Ипселл, проснитесь! – я потряс протезиста за плечо. Он негромко вскрикнул и очнулся. В глазах мастера плескался ужас, но причиной тому было не мое появление – похоже, он только что видел кошмар. Мало-помалу взгляд его приобрел осмысленное выражение.

– Кто вы? Как здесь оказались?!

– Тс-с! Прошу вас, тише! Я друг…

– Что значит – друг? – он отстранился и сел на кровати, взирая на меня с недоверием.

– Позвольте представиться: Эдуар Монтескрипт, частный детектив, – я приложил два пальца к полям несуществующей шляпы. – Работаю на «Спящие лилии»…