Космогон - Борис Георгиев

– Я не хочу… зверем!.. – услышал он.

Долго принюхиваться к эманациям потерпевшего не пришлось, исходящий от него аромат был хорошо знаком старшему чистильщику.

– Эй, урод! – позвал он и потрепал клубок по бокам, чтобы привести в сознание.

– Я не хочу! – отчётливей произнёс искалеченный на службе младший чистильщик. Одрябшие его информационные жилы наполнились потоками информации.

– Хочешь не хочешь, а докладывай, когда спрашивает старший по параллельности! – строго приказал старший чистильщик. – Именем Космогона, правду, только правду и ничего кроме правды. Кто велел тебе прикипеть душой к инфовойду? Кто позволил монополизировать информацию о причинах неслияния? Виновен? Отвечай!

– Невиновен я, господин начальник, – взмолился младший чистильщик. – Затянуло меня зверское воспоминание. Думал я, что он червь, а не червь он. Зверь. Невиновен я.

– Виновен или не виновен, мне судить. Толком рассказывай. Лей прямиком из души в душу, чтоб не подслушали. И покороче, тезисно.

Приняв информацию, омрачился старший по параллельности.

– Невиновен я, – снова заскулил, заметив это, Чистильщик. – Зверь…

– Зверь, конечно, – интимно приблизившись, проговорил старший по параллельности. – Потому что человек.

– Чело…

– Тш-ш! Сбавь интенсивность, голосистый. Упреждал я тебя, что местные думотерии страшнее зверей? Ты его нашёл.

– Избранного? Почему же мысли у него такие… неоформленные?

– Потому что дитя он малое, неразумное. Новорожденный. Ты поймал его рождение. Следуй за мной.

Начальник вывел подчинённого за околицу. Подозрительным показалось это младшему чистильщику. Наученный опытом потравленной параллельности, заметил он в спектре старшего чистильщика то, чего не видел ранее. Что-то зверское. «Птах я», – обречённо подумал он. Мысль эта канула, сменилась иною: «Осторожнее, он затеял недоброе».

– От кого мы скрываемся, начальник? – спросил он, изображая наивность неискушённого.

– Заразился глупостью от носителя? Дитя ты малое, неразумное. Истинно новорожденный. Как тебя звать после этого?

«Носитель был детёнышем думотерия, – отметил про себя Чистильщик. – Как называть меня?»

– Зови меня Новорожденным, – предложил он.

Старший по параллельности громоподобно захохотал, но быстро опомнился, заперхал, давясь смехом, и дал согласие:

– Ладно… ох-ха!.. Называйся Новорожденным, средоточие глупости. Слушай. Мы скрываемся от излишне восприимчивых. Здесь, за околицей, продолжим изыскания, чтоб прочие коллеги не проведали о главном. Видал, как они вскинулись, любовь унюхав? И так некоторые в командировки шастают, а прознают о ней, все полезут седлать думотериев раньше времени, на потеху Верховному; дойдёт это до Космо… Однако заболтался я. Что ещё хорошего скажешь, Новорожденный?

– Мало я успел понять, – схитрил Чистильщик. – Теперь после твоих мудрых слов прозрел. Стало быть, тень, которая ко мне… к носителю обратилась, была его родителем.

– Родительницей, – нехорошо усмехнулся старший по параллельности. – Сосудом нечистот, зверя вместилищем.

– Родительница обратилась ко мне с таким чувством, что я…

– Расплавился, – сдержанно хохотнул старший по параллельности. – С таким чувством!.. Дурак ты. Одно слово – новорожденный. С любовью она к тебе обратилась. Для потравленной параллельности дело обыкновенное.

– С любовью, – задумчиво повторил Новорожденный.

Ему захотелось вернуться к воспоминаниям. Но много ли толку от возвращения, если не понимаешь ничего в делах, обыкновенных для потравленной параллельности.

– Найти общий язык, – шепнул он.

Начальник, наблюдавший за подчинённым внимательно, расслышал и поддержал:

– Именно. Затем и допустил я тебя к информации. Ты, следуя за носителем, обучишься языку думотериев, выяснишь все обстоятельства казни… э-э… происшествия, и доложишь Космогону, со мною переговорив предварительно. Понял, олух царя небесного, какое тебе оказано высокое доверие? Будешь моим… э-э… Космогона личным представителем и свидетелем на суде. Но это позже. Давай-ка, ныряй обратно в память мелкотелого оборванца. Время идёт, нет у нас пока что впереди вечности.

Зверская гордыня взыграла в душе Новорожденного, он весь напружинился, ещё бы миг – и кинулся на спесивого начальника, но припомнил: ни лап, ни когтей, ни зубов нет, всё это фантомные переживания. Втянув несуществующие когти, смиренно ответил:

– Представителем? Ты сказал.