Тигр в колодце - Филип Пулман

— Но что он сделал? — спросила Салли дрожащим голосом. — В чем его преступление?

Прошло полчаса. Они с Ребеккой сидели во мраке, не смея разговаривать даже шепотом, и лишь прислушивались к тяжелым шагам над головами и громким голосам на лестнице. Наконец, предупредив Катца об ответственности, полицейские ушли, но он все равно не открывал дверь в подвал еще минут пять.

Салли не могла думать ни о чем другом, как об этой новой угрозе. Что она будет делать, если Голдберга схватят? Чувство страха вновь начало давить на нее — он что, преступник?

— Это политика… не преступление… — Моррис Катц пытался объяснить, хотя он и сам не был в курсе дела. — Они сказали, что он в этой стране нелегально… Надо было подать документы… Не знаю…

— Но смертельный приговор? — Салли едва могла говорить.

— В Англии из-за политики людей не убивают. В других местах… На вас навесят любое преступление, не важно, из-за чего оно произошло.

— Но они сказали, что он убийца…

— Они все что угодно скажут. Голдберг не такой. Борец — да, но…

Тут Салли вспомнила, что Ребекка как раз хотела что-то рассказать, когда приехала полиция. Она молниеносно повернулась к ней.

— Ребекка, когда они приехали, ты рассказывала о том, что сделала. Сказала «Abgesehen Von» — разве что…

— Abgesehen von… Ah! Der Tzaddik, ja?[13]

— Да, точно. Ты сказала, что тебе не удалось ему отомстить, разве что… И тут приехала полиция, помнишь?

Салли очень хотела узнать побольше от Ребекки, потому что, даже переживая за Голдберга, чувствовала, что добралась до чего-то важного и это важное уже где-то рядом.

— А! Вспомнила. Я сказала, что ничего не получилось. Однако, когда я была в доме Цадика, перед тем как сбежались люди, я увидела его багаж.

— Это я помню. И?

— На сумках были наклейки. Я взяла одну. Даже не знаю, почему забыла об этом. Я привезла ее с собой, она здесь, в кармане.

Через секунду Ребекка вытащила клочок бумаги. Наклейка была мятая и потрепанная, но буквы еще можно было различить: X. ЛИ, ЭСКВАЙР, ПЛОЩАДЬ ФУРНЬЕ, 12, СПАЙТАЛФИЛДС, ЛОНДОН.

— Значит, это его имя, — сказала Ребекка. — Или одно из них. Ли. Эсквайр — это не часть имени, нет? И адрес — Спайталфилдс…

Она странно произносила это имя — как-то чудно шевеля губами, не так, как говорила обычно. Но Салли не заметила этого. Она сжала кулаки и ударяла ими друг о друга, будто пытаясь что-то вспомнить.

— Салли? В чем дело?

И тут она вспомнила! Ведь мистер Байуотер рассказывал ей о судебном деле, о котором ему поведал приятель: Ли против Белковича, как Ли отстранил Белковича от бизнеса и управляющим поставил Пэрриша. Она вспомнила: мистер Байуотер говорил, что, видимо, за Пэрришем стоит этот Ли. Как она могла забыть? И адрес — площадь в Спайталфилдс с каким-то французским названием, начинающимся на Ф…

— Это он! Значит, это он!

Салли начала объяснять, каким образом замешана в этом деле; рассказала про Харриет, Пэрриша, свой побег и про то, как нашла убежище в миссии. Рассказ занял много времени, и, после того как она закончила, Ребекка начала смотреть на нее с большим пониманием. Но в этом взгляде одновременно с сожалением сквозила и зависть. Салли вспомнила, что у Ребекки тоже был ребенок, которого она потеряла.

Но все это время у нее в голове вертелась новость о Голдберге. Салли была напугана. Закончив свой рассказ, она тут же вернулась к этой теме:

— Мы должны найти адвоката. Надо помочь Голдбергу, чтобы его не выслали из страны. У него есть адвокат? Вы что-нибудь о нем знаете, мистер Катц? Я сама почти ничего… Но мы должны найти адвоката.