Чародеи - Андрей Смирнов

— Сами обидят… — пробормотал Симелист.

— Любую крепость по бревнышку разнесут…

— Елефанта на скаку остановят…

— Дракона криком собьют…

— Да ну вас! — Мелимон снова попытался разозлиться, но злиться ему не хотелось, и поэтому он во второй раз перевел разговор в интересующее его русло: — Так как мыслишь, дед–травовед, могет Черный Герцог колдовать или не могет?

— Да я–то, откуда знаю? — пожал плечами Симелист. — Я с ним пироги не ел, откуда мне знать–то?

— А вот говорят, будто приручает он пауков здоровущих, арахнидов то есть. Правда это или нет, как мыслишь?

— Эка невидаль! — ответствовал знахарь. — Арахнидов и приручать не надо. Они же твари разумные, не глупее нас с тобой будут…

— Да ты что?! — выпучил глаза Мелимон.

— Вот не надо нам заливать, дед! — крикнула валявшаяся на полатях Талеминка. — Ты еще скажи, что они и разговаривать умеют!.. Да он смеется над вами, а высидите, уши развесили!

— Мы сами два раза с арахнидами сталкивались, — подтвердил Сеорид. — Какие же это разумные твари? Чудища самые обычные, да и только.

— Разговаривать, может, они и не умеют, — знахарь со значением поднял указательный палец, — потому как нет у них ни языка, ни зубов, да и сами они иначе устроены… Но сказывают, что некоторые из них грамоте научились и таким образом с людьми общаются…

— Вранье! — в два голоса заорали Мелимон и Талеминка.

— В самом деле, — сказал Дэвид, — если они такие разумные, зачем скот воруют… путешественников ловят и едят?..

Симелист хмыкнул.

— А вот ты, скажем, знаешь, сколько людей во время Баронской Войны погибло? А из–за чего война началась, известно тебе?

— Нет, неизвестно.

— Ну, а если неизвестно — так у меня спроси, я тебе отвечу.

— Ну и из–за чего?

— А не из–за чего. — Симелист сделал глубокомысленную паузу. Поскольку из отряда никто возражать не стал, похоже было, что остальные думают так же. «Впрочем, чему тут удивляться? — подумал Дэвид. — Война на пустом месте — самое распространенное в мире явление. И не только в этом…»

— А вот теперь и подумай, и подсчитай, — продолжал Симелист. — От кого человеку вреда больше: от других же человеков или от пауков–арахнидов, на которых люди сами охотятся, гнезда разоряют, с насиженных мест сгоняют, леса, где они во множестве живут, поджигают…

— Ну хватит, хватит! — замахал руками Мелимон. — Ты еще защищать пауков начни! Лесовик выискался! А может, ты и сам их разводишь, а?

— Нет, — с сожалением вздохнул Симелист. — Их разумы сильные духи стерегут, я их имен не знаю… Знал бы — обязательно в сарай арахнида поселил.

— Да в твою развалюху не то, что арахнида — козу поставить стыдно! — насмешливо заметила Талеминка.

— В том–то и дело, — горестно махнул рукой Симелист. — В том–то и дело — была у меня коза…

— Да? И куда же она пропала?

— Король забрал.

— Прям так и король?

— Он самый.

— Пришел и забрал?

— Вот именно.

Талеминка фыркнула и отвернулась к стене, показывая, что она думает об этой истории.

— И для чего же королю твоя коза понадобиться могла? — не выдержав молчания, удивленно спросил Мелимон.

— Кабы знать… — снова вздохнул Симелист.

— Да ты не телись, расскажи толком, как дело было!

— Да как? Как водится… Пришел сборщик налогов, а с ним — отряд вооруженный. Уж я и просил их, и умолял, и порчу грозился навести — без толку все!.. В доме все перевернули, ничего не нашли, и тогда, как будто в отместку, козу мою взяли. Я их спрашиваю: на что вам коза, душегубы? Что вы с ней делать будете? Умрет, что ли, ваш король без моей козы? С голоду, что ли, он в своем дворце опухнет? Да разве им что докажешь!.. Эх–х!.. — в третий раз горько вздохнул Симелист. — Эти сборщики — самые худшие на свете разбойники.

— Это точно! — хором подтвердили все, кто находился в доме.

— …Вот, полгода тому назад, — продолжал Симелист. — Заявилась в деревню одна банда. Тоже наемники, вроде вас. Когда война идет — воюют, а как войны нет, так на большой дороге запросто раздеть и разуть могут…

— Ты, дед, говори, да не заговаривайся, — холодно перебил его Сеорид. — Мы честные люди.

— Ну а я разве спорю? Вы, значит, честные наемники, а те, значит, были нечестные…

— А помните, прошлой зимой?.. — снова встрял Мелимон. — Помните, когда жрать нечего было… Ну, когда мы?.. Под этим городком еще… как его, черт… название забыл…

— Закрой варежку, Мелимон! — мгновенно «проснулась» Талеминка. — Ты еще в столице, когда во дворце будем, про это вспомни!.. Да и вообще!.. У того купца морда была больно жирная!.. Подумаешь, половины прибыли лишился! Поголодает малость — не помрет.

— Хватит! — оборвал Талеминку Сеорид. — Давайте лучше про то, что в деревне было, послушаем.

— Эээ… Кхе–кхе… — откашлялся знахарь. — Ну так вот, приехали, значит, недобрые и нечестные люди. Всю деревню на уши поставили… Девок, как водится, перепортили… А ко мне заглянули, видят: брать, кроме козы, нечего. Ну и ушли с миром. Не стали последнее у старика отнимать.

— Насчет козы ничего не знаю, но вот за девок — я бы им всем яйца отрезала! — снова подала голос Талеминка.

— А что такого? — хмыкнул Мелимон. — Дело известное. Сама вон, то с Сеоридом любови крутишь, то с Янганом, то с Эттилем в постели кувыркаешься, а то и…

Он не договорил — нырнул под стол. В следующее мгновение брошенный Талеминкой сапог врезался в ту часть стены, где находилась голова нахального гнома.

— Ты поговори мне еще! — пригрозила девушка.

— А что такого? — осторожно высунулся из–под стола Мелимон. — Неправда как будто…

— Я тя предупредила!

— Скоро и Дэвида, небось, в постель потащишь…

Талеминка спрыгнула на пол. Мелимон поспешно пригнулся. Но наемница, впрочем, выцарапывать его из–под стола не стала. Забрала свой сапог, обулась и сказала:

— Дэвида — не потащу.

— Это почему же? — не покидая своего укрытия, поинтересовался гном.

— Да потому, что он в тыщу раз лучше вас всех вместе взятых, — неожиданно сообщила Талеминка. — Единственный приличный человек на моей памяти.

Сделав это заявление, она гордо закинула косу за спину и вышла из дома, оглушительно хлопнув дверью. Зловещую тишину, установившуюся после ее ухода, прервал Мелимон, который вылез из под стола, уселся рядом с Дэвидом, ткнул его в бок локтем и, хихикнув, заметил:

— Слыхал? Влюбилась, видать, красавица наша.