Добыча - Эндрю Фукуда

Я уже понял — со смирением и некоторым страхом, — что мое приземление будет неудачным. Возможно, болезненным, может, даже смертельным. Я могу уповать только на везение новичка. У меня было достаточно времени об этом подумать: полет обратно занял минут пятнадцать или около того, и я уже понял, что лучше всего будет приземлиться на ледниковом озере у дальнего края деревни. Идея казалась хорошей, но воплотить ее оказалось не так просто. Отсюда озеро кажется не больше монетки — до смешного маленькая посадочная площадка, окруженная гранитными скалами и вздымающимися к небу деревьями.

Приводнение на озеро оказывается не мягче столкновения с ледяной стеной. Мои ноги и тело как будто волочет по железной терке. Дельтаплан неожиданно устремляется в глубину, переворачивая мир вверх ногами. Не понимая, где верх, где низ, я расстегиваю жилет и выбираюсь из него, отталкивая дельтаплан от себя. Следи за пузырьками, следуй за ними, следи за пузырьками.Я вырываюсь на поверхность, и надо мной раскрывается усыпанный звездами купол неба, полный свежего воздуха.

Я плыву к берегу, выбрасываю свое промокшее, закоченевшее тело на поверхность. Холодно. Надо спешить. Руки и ноги трясутся, как ветви на ветру, разум наполняют рваные, спутанные мысли. Ковыляя на подкашивающихся ногах, стуча зубами, обхватывая себя руками, я пробираюсь в ближайший дом. Мои замерзшие пальцы с трудом смыкаются на дверной ручке. Внутри темно. Я открываю сундук, срываю с себя мокрую одежду, натягиваю сухую. В этот момент я понимаю, что не встретил ни единой живой души. Я выбегаю на улицу, все еще стуча зубами от холода, смотрю на площадь. Никто не двигается, никого нет. В тот момент, когда я думаю, что Сисси убедила всех уйти, навстречу попадается группа девушек. Их сонные глаза удивленно распахиваются, когда они меня видят.

— Где мои друзья? — спрашиваю я. Первые несколько слов, которые я говорю за последние часы, оказываются резкими и пронзительными.

Девушки настороженно смотрят на меня.

— Вы меня слышали? Мои друзья: Сисси, Эпаф, мальчики. Они вернулись сюда? Вы их видели?

Они по прежнему бессмысленно смотрят на меня, тревога в моем голосе их не трогает. Всех, кроме одной. Она выглядит окаменевшей.

— Они вернулись? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Где они?

— На станции, — тихо отвечает она. — Почти все.

— В каком смысле почти все?

Она комкает в руках ткань юбки.

— Что происходит? — требовательно спрашиваю я. Внутри нарастает тревога.

— Я не могу сказать больше, не могу, — говорит она, каменея.

— Что здесь происходит? — требовательно спрашиваю я.

Никто не отвечает, никто не смотрит мне в глаза. Я бегу к станции.

— Идите на поезд! — кричу я через плечо. — Если вы хотите жить, идите на поезд!

На станции кипит жизнь. Кажется, тут половина деревни. Они разгружают вагоны. Всё еще разгружают вагоны.

— Сисси! — кричу я.

Ко мне поворачиваются лица. Одно за другим, сонные круглые лица. Но никаких следов Сисси или ребят.

— Эпаф! Дэвид!

Все останавливаются, поворачиваются ко мне. На лицах написано удивление, но со мной никто не заговаривает. И тут я слышу от дальнего конца поезда крик Сисси.

— Мы здесь, Джин! Мы здесь! Быстрее… — Ее обрывает звук удара.

Этого достаточно, чтобы я бежал сломя голову. Я несусь по платформе, отпихивая в стороны ящики и генераторы, перескакивая через свернутые на земле шланги. Старейшины стоят у того конца поезда тесной группой.

Я останавливаюсь перед ними, тяжело дыша, глотая свежий воздух. Старейшины расходятся в стороны, как челюсти, готовые сомкнуться на мне. Теперь я вижу. Они все привязаны внутри вагона. Сисси и мальчики. Почти все мальчики.

— Где Бен? — спрашиваю я.

— Крагмэн запер Бена в своем кабинете, — отвечает Сисси. С одной стороны ее лица синяк. Руки, натертые и красные, связаны над головой и привязаны к металлической балке. — Они не стали нас слушать. Схватили и заставили сесть в поезд.

Рядом с ней дрожит, чуть не плача, Дэвид. Джейкоб привязан с другой стороны. Я вижу веревки, которыми они все привязаны к балкам. Эпаф выглядит хуже всех. Он склонился на одну сторону, почти без сознания. Он привязан один, в углу. Глаза у него заплыли лиловыми синяками, веки распухли так, что не открываются. И тут я замечаю, что в другом углу привязан еще кто-то. Девушка. Ее глаза горят новой жизнью. Это Клэр.

Я поворачиваюсь к старейшинам. Они ухмыляются, глядя на меня.

— Ладно, ладно. Вы нас поймали. Мы сдаемся. Мы садимся в поезд. Мы уезжаем.

Они хмурятся. Они ожидали сопротивления.

— Только приведите Бена. Тогда можете нас отправлять.

— Ладно, — говорит один из старейшин. — Теперь лезь в вагон.

— Когда вы приведете сюда Бена, — отвечаю я. — Тогда сяду.

Старейшина тепло улыбается, демонстрируя морщинки в углах губ:

— Да, конечно. Как скажешь. Но на это может потребоваться час или два. Плюс минус три.

Окружающие его старейшины гогочут.

Я смотрю на Сисси. Она качает головой. Ее глаза говорят мне, что это не сработает.

Я пробую другой способ.

— Слушайте меня очень внимательно, — говорю я. — Я скажу вам это по буквам. Надо уезжать сейчас.

— С чего ты взял? — спрашивает старейшина.

— Они приближаются.

— Кто?

— Закатники.

Старейшина улыбается, показывая на Сисси:

— Точно то, что она говорила. Ох… нам так страшно. Ох… закатники плывут по реке на миленьких маленьких лодочках.

— Лучше б вам было страшно, — я смотрю в их улыбающиеся лица, пока ухмылки не исчезают. — Я их видел. Они на горе. Бегут к нам прямо сейчас, покрывают склон, как черная кровожадная лавина. Через несколько минут они будут здесь.

Старейшины молчат: секунду, две, три. Наконец молчание прорывается взрывом смеха.

— Хорошая игра, сэр, отличная игра, — грохочет старейшина. — Должен признать, ты чуть нас не убедил, — тут он перестает смеяться. — Но недостаточно хорошая, — он окончательно становится серьезным. — Теперь забирайся в поезд.

— Сначала приведите Бена. А пока его ведут, пусть девушки начинают садиться в поезд.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает одна из девушек. Та, с веснушками. Ее голос звучит застенчиво и испуганно, она сама не верит в то, что говорит. Но, не обращая внимания на злобно смотрящих старейшин, она продолжает: — Скажи мне.

Теперь все старейшины поворачиваются к ней.

— А ты помолчи!

— Нам всем надо уходить, — кричу я, теперь обращаясь к девушкам. — Поезд — это способ выжить. Единственный способ. — Я вижу, как девушки наклоняются вперед, прислушиваясь ко мне. — Вы думаете, закатник в Доме Пустоши был страшным? А теперь представьте, что их дюжины. Представьте, что на деревню набросятся сотни! — Девушки отшатываются. — Теперь представьте, что они вас хватают и едят. Потому что именно этим они займутся через пятнадцать минут.