Лорд. Небесные дороги - Николай Степанов

– Надо срочно подключать к работе гвардейцев его величества, людей катастрофически не хватает, – предложил Шрео.

– Сейчас это невозможно, милорд!

– Почему?

– Гвардия подчиняется королю. Если слух о его смерти дошел до офицеров, те, прежде чем выполнить приказ, потребуют личной встречи с монархом, они имеют на это право. Если откажут – высока вероятность бунта.

– Нам только восстания военных не хватало!

– Кроме гвардии есть и обычные войсковые подразделения, но они рассредоточены на границах королевства. Я бы не стал их перевозить на остров Руххов. Лучше уж тогда вызвать моих учителей, – устало произнес толстяк.

За последние дни он заметно сдал, появились мешки под глазами. Носогубные складки превратились в глубокие борозды, взгляд стал тусклым, дыхание более тяжким. Тумалу явно требовался отдых и несколько сеансов у целителя, однако круговерть событий не позволяла заняться собой.

– И много у тебя резервистов? – спросил милорд.

Семь лет назад по инициативе Лургадо в системе образования была запущена программа под лозунгом «Учитель должен быть примером во всем», согласно которой молодым преподавателям вменялось в обязанности заниматься физическими упражнениями. В университетах открылись секции физического совершенства трех ступеней. Первая – оздоровительная, вторая – спортивная и третья – боевая. Последнюю посещали немногие учителя, вот о них и упомянул в беседе министр.

– На острове Руххов с полторы сотни наберется. Но там мало людей с даром, от силы – пятая часть.

– Сформируй три отряда. Втайне. Чуть позже укажу, где они будут действовать. Командиров я выделю сразу, как вернусь на остров.

– Вы уезжаете?

– На сутки. Надеюсь, после нынешней оплеухи заговорщики не сразу очухаются.

– Я тоже. Хочется выспаться хоть этой ночью.

– А мне не придется, начну подыскивать новое убежище. Ума не приложу, как они на меня вышли? Хорошо еще враги не знают, кто я на самом деле.

– Кстати, о вашей сегодняшней задумке по поводу Хипигио. Я тут поразмыслил, пока ждал… Что, если мы объявим о смерти ночного лорда, да еще слух пустим, будто он до самой смерти продолжал работать на правительство, но уже против заговорщиков? Тогда многие их неудачи получат вполне реальные объяснения, как и провал нынешней операции.

– В который раз убеждаюсь – башка у тебя здорово соображает. Так и сделаем. Кстати, не нашли, где он на самом деле прячется?

– Да где же ему еще прятаться – в тайной полиции, конечно. Пришел и попросил посадить в самую надежную камеру.

– И ты до сих пор молчал?! – Шрео даже привстал.

– Брюо сообщил, только когда я ему пленника передал. Полковник обещал поделиться информацией, которая поступит от ночного лорда.

– Надеюсь, она хоть как-то прояснит ситуацию.

Во сне Леонид видел деда. Все было как в тот трагический день, когда старик попал в аварию. Умирающий лежал на больничной койке и улыбался.

– Не грусти, внук, я свое пожил, повидал многое, а потому смерть меня не страшит. Жаль, правда, не все успел тебе передать, но ничего, припрет – сам в чем надо разберешься. Главное, ты сейчас рядом.

– Отец должен прилететь завтра, раньше никак не сможет, – начал тогда оправдываться Царьков.

Родители часто пропадали в заграничных командировках, и тот злополучный день не стал исключением.

– Не стоило их беспокоить. Наклонись ко мне.

Леонид тогда решил, что дед хочет что-то сказать на ухо, но больной лишь положил внуку руку на голову, и ее словно прошила тупая боль. Такую же Царьков чувствовал и сейчас, но тогда она прошла за минуту, а нынешняя не уходила с самого начала сновидения.

– Ты жив, – удивился внук, выпрямившись.

В прошлой реальности сердце больного остановилось именно в тот момент.

– В твоей памяти – да, а это главное. А еще я вижу, что ты встал на путь воина.

– Какой из меня воин? – отмахнулся Леонид.

– От тебя будет зависеть. В нашем роду было немало хороших бойцов.

– Не помню, чтобы ты говорил хотя бы об одном из них.

– Не возникало необходимости. В мире адвокатов и коммерсантов ценятся иные качества, здесь – совсем другое дело.

– Хочешь сказать, знаешь, как мне выжить?

– Я многое повидал, внук.

– Конечно, но ведь это было совершенно в другом мире…

– А ты знаешь обо мне все? – усмехнулся старик.

– Хочешь сказать, что тоже бывал здесь? – удивился Царьков.

– Почему нет?

– Но ты же сам рассказывал: родился незадолго до Октябрьской революции в деревне под Тверью, в раннем детстве попал в детдом, после школы закончил ремесленное, работал, заочно поступил в институт, потом война, вернулся майором, женился…

– Не стоит продолжать, внук, я знаю, что память у тебя хорошая. Однако посуди сам: если бы я вдруг принялся рассказывать о мире за Мембраной, ты бы поверил? Или подумал, что у деда старческий маразм начался?

– Скорее, второе.

– То-то и оно. Поэтому часть своей биографии я скрыл.

– И сколько времени ты здесь провел? – поспешил выяснить Леонид.

– Не совсем я, – уклончиво ответил дед, – но немало.

Он так и продолжал лежать в кровати, но больным уже не выглядел. Царькову показалось, что умирающий даже помолодел лет на двадцать.

– Здорово! Слушай, меня тут к какой-то принцессе тащат, а я не знаю, стоит ли к ней идти. Ничего не посоветуешь?

– Леня, запомни: жить нужно своим умом и решения принимать самостоятельно. Если выбрал путь, так и иди.

– А вдруг он неверный?

– Пока не пройдешь – не узнаешь. Или ты собираешься перескакивать с одного на другой? Вроде в нашем роду попрыгунчиков не водилось.

– Дед, какой род? Ты же всегда говорил, что в детдоме вырос.

– Хочешь сказать, у меня и родителей не было? – усмехнулся старик. – Ладно, оставим пока, это сейчас не главное. Тебе нужно восстанавливать силы. С пути не сворачивай, раз выбрал, трудностей не бойся. Даст Наднебесный, все будет хорошо. Надеюсь, еще увидимся.

– Зеверио, поднимайся, завтрак остывает, – раздался издалека знакомый голос.

Аппетит проснулся первым, затем начал пробуждаться весь организм. Царьков с трудом разлепил глаза и сразу зажмурил их под лучами утреннего солнца.

– Где я? – спросил он, слегка приподнявшись и используя локти в качестве опоры для спины.

– Чудак-человек, зачем задаешь нелепые вопросы? Ты там, где и был вчера, – неподалеку от Серебряного ручья в кругу друзей, которые не прочь перекусить. Если не хочешь…