Полдня до расплаты - Юрий Иванович

Узнав в приближающейся группе капитана Мензари, они сразу обрушились на него с упреками:

– Слушайте, дружище, ваш робот совсем не знает, что такое дисциплина! Он проигнорировал наши приказы!

– Мой товарищ невоеннообязанный! – с некоторым высокомерием ответил Мензари и принялся отдавать приказания техникам, которые деловито топтались с опущенными забралами скафандров. – В первую очередь присматривайте за этими пленниками. Пусть они начинают загрузку контейнера с того, дальнего края. И следите, чтобы эти остолопы не разбили ни одной плитки, с них станется! Потом еще и осколки припрячут, чтобы избежать наказания!

Проследив, как исполняются его приказания, он соизволил вновь повернуться к военным:

– Как там наверху, веселье продолжается? Хочу еще пару часиков посидеть в такой душевной компании.

– Так чего же сразу не идете? – удивился грузный офицер и подмигнул: – Тем более что вы там пользуетесь большой симпатией у одной особы.

– Вот потому и тороплюсь вернуться. Но разве можно доверить погрузку такого раритета только роботам и нескольким червякам? А техники тоже ничего не понимают в ценности этого панно.

– Кстати, мы ведь сюда второй раз за сегодня спустились неспроста, – заговорил второй офицер, с нашивками майора. – Мердок нас на прогулке специально тут провел и, мягко говоря, много шутил по поводу этой разборки. Но мы не смогли оценить красоту этого шедевра, из-за того что все уже было разобрано. Честно говоря, мы и раньше здесь бывали, но вот самого изображения не помним.

– Увы, майор! – с пафосом воскликнул Мензари. – Не каждому дано сразу осознать прелести великого искусства.

– Хм! Вот и я о том же, – подозрительно легко согласился другой офицер в ранге подполковника, – Мы хотели освежить нашу память и полюбоваться произведением древних мастеров, но так нигде и не нашли слайда с изображением. У вас случайно не найдется фотографии стены еще до разборки?

– Обижаете, подполковник! Да я их сделал более тысячи во всех возможных ракурсах и при всяком освещении. Это панно действительно уникальная вещь. Вот посмотрите!

После этих хвастливых слов капитан Мензари бережно достал из кармана сложенные пластиковые кальки с изображениями и принялся восторженно пояснять:

– Смотрите! Разве это не прелесть? А вот под другим углом. Здесь особенно отчетливо видны глобальные углубленные структуры. А вот с другого угла сразу бросается в глаза, что здесь в создании композиции очень важную роль играла структура каменных плиток. Это же как надо было тщательно подобрать разные оттенки и шершавость лицевой стороны, чтобы создалось ощущение легкости и воздушности! Словно по всему рисунку пробегают невидимые волны свежего ветра, напоенного запахами утренних трав и распускающихся цветов.

Оба офицера многозначительно переглянулись между собой, и подполковник воскликнул:

– Тимощ, да вы поэт!

Майор шумно вздохнул и поддакнул:

– Да-да! И не подозревал, что вы такой тонкий ценитель великого искусства.

– Очень, очень тонкий! – продолжал подполковник.

Но капитан Мензари без труда заметил, что оба офицера еле сдерживаются, чтобы не расхохотаться ему в лицо. Это ему и нужно было, и он продолжил с еще большим воодушевлением:

– Рад, что и вы заметили эти детали. Но у меня еще есть и голографическое изображение. Сейчас я вам покажу основные узлы завязки всей композиции. Они тоже становятся заметны лишь при тщательном рассмотрении. Эсехон! Дай-ка мне проектор!

Оба офицера тут же затараторили, перебивая друг друга:

– Что вы, что вы! Зачем? Не надо! Мы теперь и так поняли, что это за вещь. Да, и специально заскочим в ваш город, чтобы полюбоваться на украшенную стенку вашего замка. Это будет бесподобно! И настоящим сюрпризом для всех любителей прекрасного! А сейчас спешим к столу… Вынуждены! Ведь негоже заставлять наших дам ждать! И вы не задерживайтесь…

Они резво повернулись и собрались убегать, когда охранники, стоявшие рядом и все прекрасно слышавшие, спросили:

– А нам что делать?

– Да что хотите! – отмахнулся майор. – Не мы же вас сюда послали, а Кацки.

Мензари схватил обоих офицеров за рукава и спросил с пристрастием:

– А чего это Борис Кацки опасается? Что я у него и второе панно разберу?

– А что, есть и второе? – округлил глаза майор.

– Не знаю, может, он его где-то припрятал, и если поискать…

– Ох, поищите, Тимош, поищите! – давясь от еле сдерживаемого смеха, выкрикнул подполковник. – Ради сияющих звезд поищите! Он такой, этот Кацки, мог и припрятать.

Офицеры вырвались из рук любителя наскальной живописи и так быстро скрылись в лабиринте коридоров, что это скорей походило на паническое бегство. Но Мензари уже вплотную подступал к охранникам:

– Что, действительно Кацки где-то спрятал второе панно?

Оба стража спокойствия тяжело вздохнули и посмотрели на капитана словно на умалишенного. Но ответ последовал самым спокойным и миролюбивым тоном:

– Да нет, ничего он не прячет. Просто старик нам рыкнул: спуститесь, мол, с офицерами и гляньте, что да как.

– Ребята, – Мензари перешел на заговорщический шепот, – вы ведь меня знаете, я всегда отблагодарю. Так что если вдруг что услышите о второй такой стеночке, то доведите до моего сведения. Хорошо?

– Да, конечно… Обязательно!

– И за мной не заржавеет. Я за такие шедевры отблагодарю по-королевски. Вы только полюбуйтесь на эту красоту!

И капитан вновь стал хвастливо разворачивать только что сложенные огромные изображения. Его остановило паническое восклицание одного из охранников:

– Руперт! Нам же надо остальных пленников развести по камерам!

– Так ведь… – не понял вначале его коллега, но тут же хлопнул себя ладонью по лбу: – Точно! В черную дыру мою память! Как это мы забыли? Бежим!

И даже не извинившись и не попрощавшись, охранники бросились в полутьму коридоров, облегченно при этом вздыхая и радуясь, что им быстро удалось придумать вескую причину для немедленного отхода за ломящиеся от выпивки столы. Ведь находиться возле прекрасных артисток гораздо приятнее, чем выслушивать бред свихнувшегося собирателя каменного мусора.

С неменьшим облегчением вздохнул и довольный Мензари. Затем подошел к группе своих помощников, которые уже догружали второй контейнер, и спросил с сочувствием:

– Согрелись?

Кардон Савеш откинул забрало своего шлема и тяжело вздохнул:

– Еще как согрелись. А если судить по твоему хвастовству, то ты на этом панно погреешься еще больше. Хоть долю-то нам выделишь?

– Поздно, – с показным сочувствием махнул рукой Розен, – уже все поделено и оговорено…