Ангелополис - Даниэль Труссони

– Мой кабинет – одно из немногих мест в нашем заведении, где нет наблюдательных камер, – произнес шеф, впуская гостей в собственные апартаменты и закрывая дверь. – Здесь можно говорить обо всем.

Верлен не стал садиться.

– Особо нам не о чем говорить, – начал он. – Мы хотим узнать одно: где Годвин содержит Эванджелину.

Бруно не знал, восхищаться ли ему упрямой настойчивостью ангелолога или же сказать ученику, чтобы не высовывался вперед и предоставил руководящую роль Дмитрию. Такова была натура Верлена: чем ближе он был к собственной цели, тем упорнее продвигался вперед. Он всегда оказывался на передовой, вне зависимости от возможных рисков. Достойное восхищения качество, но только если есть помощник, способный подстраховать, и в оружии нет недостатка. Однако здесь, за тысячи миль от родных краев, в сибирском подземелье, посреди радиоактивной пустоши, в помещении службы безопасности, нашпигованном камерами слежения за сотнями российских ангелологов и тысячами заключенных ангелов, вести себя следовало иначе. Яна уверила их в том, что Дмитрий не представит для них никакой опасности, – он не мог не относиться с настороженностью к человеку, просидевшему почти всю свою карьеру посреди мерзлой радиоактивной тундры.

Бруно поискал на видеомониторах доктора, однако смог различить лишь лабораторные помещения, наполненные людьми в рабочих халатах.

– А за Годвином вы наблюдаете?

– Слежу за ним уже пятнадцать лет, – сказал шеф, махнув рукой в сторону плазменных экранов. – И, поверьте, был бы только рад найти компромат на этого типа. Но должен признать, что Мерлину и его людям всегда хватало ума не совершать перед камерой существенных промашек.

Прислонившись к столу, он скрестил руки на груди.

– Такова имеющаяся у меня информация.

Бруно попытался представить, как Дмитрий шпионит за Годвином, прослушивает его звонки, вскрывает электронную переписку. Он уже начинал подозревать, что процесс этот мог дать самые неутешительные итоги.

– Для начала скажите, что вы уже накопали против доктора?

– Начнем с того, что я хочу, чтобы вы поняли одну вещь, – проговорил мужчина. – Люди, совершающие преступления, не способны как-то задеть меня. Россия полна воров. И большинство из них хотят денег, власти и престижа. А вот Годвин преследует совершенно другую цель.

– Какую же? – спросил Верлен.

Шеф ответил:

– Доктор вместе с Григори стремится вывести из популяции слабых нефилимов… Он контролирует определенные генетические характеристики и избавляется или отправляет в заключение тех, кто не дает желанных результатов.

– Похоже, что ублюдок работает в наших интересах, – заметила Яна.

– Он мог бы оставаться полезным, если бы просто продолжал свой геноцид, – ответил собеседник. – Увы, свою высшую цель он видит в заселении мира существами, превосходящими Григори, – расой ангелов-господ, если угодно. И для этого ему нужен высший образчик ангельской породы.

– У нас есть основания предполагать, что недавно он как раз получил подобное создание после двадцатипятилетних поисков, – проговорил Бруно.

Дмитрий посмотрел на Верлена.

– Это та самая Эванджелина, о какой вы говорили?

– Она самая, – спокойно ответил охотник и снова повернулся к стене, которую занимали плазменные экраны. – Не может ли она оказаться здесь?

– Теоретически мне должна быть известна вся информация о поступающих заключенных, – ответил мужчина. – Служба безопасности регистрирует всех.

– A что происходит на самом деле? – задала вопрос Яна.

– На самом деле Годвин творит, что хочет, – признал Дмитрий. – Он всегда находит способ обойти правила. Он мог доставить сюда ангелицу и без моего ведома.

– Тогда вопрос следующий, – произнес Верлен, старательно разглядывая экраны. – Где можно ее найти?

– Как насчет помещений ядерного реактора? – спросила Яна.

– Доступ туда затруднен в связи с усиленными мерами безопасности, – заявил Дмитрий.

– Годвин мог обойти их, – предположила Яна. – Что, если он может попасть в Паноптикум через ядерный реактор?

– Такой поступок можно назвать самоубийственным даже для подобного Годвину психопата, однако он вполне реален.

Подойдя к ширме, Дмитрий нажал на кнопку, свернул экран, открывая перед гостями просторное внутреннее помещение, полное длинных белых брусков пластиковой взрывчатки, между которыми лежали мотки проволоки в красной и белой изоляции.

– Это хозяйство принадлежало Годвину.

– Гексоген? – удивилась Яна.

– Он перехватил партию в январе, – прокомментировал шеф.

– Вещества хватит, чтобы взорвать всю тюрьму, – заметил Бруно.

– Чего нам вовсе не нужно, если учесть, что мы находимся под ядерным реактором, – проговорил Дмитрий, взяв в руки один из брусков и выложив на стол. – А вот Годвин, напротив, разложил эту дрянь по всем уголкам и закоулкам тюрьмы. Перехватив партию гексогена, я понял, что он что-то затевает, и потому пригласил специалистов с собаками. Все, что вы видите, обнаружено в самом Паноптикуме. Не могу гарантировать вам, что он не нашпиговал взрывчаткой свой исследовательский центр или реактор, a тем более обещать, что он не подстроил какую-нибудь другую гадость.

Бруно с удивлением заметил струйку пота на лице шефа и глухим голосом проговорил: