Земля Павшего - Виктор Ночкин

– Дорогая, ты не умеешь грубить, – мягко остановил невесту Джегед. – И я бы предпочел, чтоб ты не стала учиться этому искусству. Мы хотим отправиться в Уртаху. По-моему, сейчас господин Арденор сейчас меньше всего ожидает гостей. Тем приятней окажется сюрприз.

– Ты хочешь отправиться к канцлеру? – удивился Мороган. – Прямо вот так заявиться к нему среди бела дня? Да нас не пустят!

– С этой бумагой пустят! И никто не говорил насчет бела дня. Прямо сейчас. Поторопимся!

– Но?..

– Идем! – Джегед вскочил. – О канцлере ходят слухи, что он никогда не спит, вот и явимся ночью. Валлант умер, так и не рассказав ничего существенного. Эта гора сала могла бы поведать о многом... хотя я не уверен в его способности говорить. Но уж господин Арденор точно ответит на все мои вопросы!

– Ты уверен? – Годвин тоже поднялся, распихивая по карманам добычу – деньги и кое-какие побрякушки, какие только удалось отыскать на трупах.

– Уверен. Я покажу ему руку. – Джегед продемонстрировал главный трофей, отрубленную кисть Варлашта. – Послушаем, что его милость скажет насчет этого. Если станет отпираться, я могу погрозить ему пальцем... Х-хех... А в город нас пропустят по этой грамоте с королевской печатью. По коням!

– Ну ладно, – кивнул Годвин, – это уж всяко лучше, чем дожидаться здесь восьмидесяти четырех послушников...

Приятели отправились навьючить доспехи Джегеда на одну из трофейных лошадей. Колдун чувствовал, что устал и не сможет сегодня двигаться в латах. Приятели молча обошли конюшню и выбрали подходящего жеребца. Годвин успокоил коня, похлопал, погладил... Джегед затянул ремни на боках животного.

– Послушай, – неуверенно заговорил Годвин, – я хочу извиниться.

– Перед Инигой? Лучше просто не вспоминай об этом. Она понимает, что нам нужно было выплеснуть остатки страха.

– Хорошо, что понимает... но я о другом. Вернее как раз об этом. Я прошу простить мои слова. В Серой Чайке, помнишь?

– Что именно? – Джегед нахмурился, он не мог припомнить, о чем говорит приятель.

– Ну... ну, помнишь, я сказал, что с ней что-то не в порядке. С Инигой. Что тебе не нужно с ней связываться. Так вот: признаю, я был неправ. Как она догадалась! Как она!..

– Извинения приняты, – серьезно кивнул Джегед. – Но твои слова ничего не могли изменить, мы с ней сидели над телом Павшего. Она глядела на меня, мы держались за руки. Это важней любых слов.

– Да, конечно. Я понимаю. То есть ничего не понимаю... Тьфу, как сложно! В жизни не свяжусь с колдуньей! То есть корме Оллы. То есть...

– Сходи позови их. – Джегед вымученно улыбнулся. – Постарайся говорить поменьше, когда придется иметь дело с моей родней в башне Скарлока, хорошо? Не волнуйся.

– Да, конечно. Просто я не могу молчать. Этот палец... Ведь это невозможно, правда? Этого просто не могло быть! Это неправильно!

– Не нужно об этом говорить, дружище. Об этом тоже лучше помолчать. Приведи Инигу с Мороганом, пора в путь.

– А мне вот не удается смолчать... Когда говорю – вроде легче.

– Это оттого, что ты не маг. Ты заметил, что даже Мороган притих? И сопляка, значит, пробрало. Сходи позови его и Инигу.

Сперва ехали молча. Дорогу найти было несложно – колеи, разбитые колонной кавалерии, медленно подсыхали морщинистой коркой, крошечные лужицы в отпечатках копыт светились, будто блюдца жидкого серебра. Луна миновала зенит, но стояла высоко. Небесное серебро стекало на ночной пейзаж и застывало каплями росы в траве.

Первым не выдержал молчания Годвин:

– А что, если нас не пустят?

– У нас есть бумага с печатями канцлера и короля.

– В наших краях ворота ночью не открывают. Покажи хоть какую бумагу, так стражники тебя за то, что побеспокоил, такими словами обложат! Всю твою родословную перескажут, до седьмого колена.

– У вас все друг друга знают? – заинтересовался Мороган. Но даже болтливый паренек сейчас еле ворочал языком, в голосе не было привычного задора.

– У нас фантазия богатая, – объяснил Годвин. – Ежели начинают ругаться, то такого тебе понарасскажут... Но ворота не откроют.

– Уртаха – другое дело, – коротко объяснил Джегед. – Там откроют.

На этом разговор окончился. Все помалкивали, только хлюпала грязь под копытами да орали по сторонам дороги лягушки. Разбитую кавалеристами полосу грязи путники покинули задолго до тракта – в том месте, где послушники, преследуя меченую лошадь, свернули на более короткий путь. Срезали угол. Здесь Годвин вяло поинтересовался, как можно пометить лошадь, чтобы чувствовалось так далеко.

– ...Сожрать лошади дают что-то или как?

– Метят седло, сбрую, – коротко бросил Джегед. – Здесь нам направо.

В молчании выбрались на тракт. Вокруг по-прежнему простиралась бесплодная болотистая местность. Кое-где поднимались невысокие холмы, дорога то взбиралась на перекат, то петляла, огибая высотки. С вершины очередного холма вдалеке показались огоньки – пригород.

Джегед остановился. Здесь путники перебросились несколькими словами, припоминая, какой дорогой они добирались в обход поселения. Им хотелось как можно дольше никого не видеть, никого не слышать... да и самим на глаза никому не показываться. Дело даже не в том, что выглядели путники настолько потрепанными, что это могло вызвать вопросы. Нет. Эти четверо столкнулись с чудовищной тайной, с невероятным богохульством... узнали такое, что отделило их от иных людей.

Отыскали объездную дорогу, выбрались на тракт. Впереди показались разноцветные огни, горящие на башнях Уртахи. Выше всех – фонари на шпилях дворца...

Всадники приблизились к воротам – огромным, чудовищно тяжелым с их литыми бронзовыми украшениями поверх стальных кованых полос. Люди по сравнению с гигантским сооружением должны были сами себе казаться крошечными, ничтожными – но не теперь. То, что эти четверо путников привезли в Уртаху, превращало их в великанов.

Джегед постучал рукоятью кинжала – привычной палицы он лишился, но из снаряжения убитых послушников ему ничто не пришлось по душе. Магу годится не всякое оружие. Ворота отозвались гулким лязганьем, из-под рукояти соскользнули холодные искры. Здесь все было насыщено магией.

На стук отворилось круглое оконце, замаскированное под зрачок правого глаза на бронзовой морде фантастического чудища – громадный зверь улегся попрек ворот, передняя половина на левой створке, задняя – на правой. Голова, боком лежащая на вытянутых когтистых лапах, почти касается земли, но правый, оказавшийся ниже, глаз – на высоте человеческого роста. Вместо зрачка выглянуло настороженное лицо стража.

Охранник ничего не стал спрашивать – пришельцы не выглядели важными персонами, нет причины прислуживать таким, если чего хотят – сами скажут. Без повода в ворота столицы ночью не стучат.