Представитель - Алекс Орлов

– Я тебя понимаю – Дрю Волен говорит о жалости. Это, конечно, смешно.

– А чего же их жалеть? Они и так были обречены, Дрю. Они были обречены с самого начала, когда эти придурки из правительства решили наклонировать себе солдат. Ну и наклонировали... Ты вспомни, что там было, на этом объекте «206», когда мы туда добрались. Эти академики резали либеров, как скот. Живьем резали – проверяли реакцию нервной системы!... Мне самому случалось допрашивать крепких парней, я знаю, как сделать больно, но, Дрю, порезать живьем, без всяких обезболивающих средств, несколько сотен либеров – это...

Дальше у Густава не было слов, и он замолчал.

Молчал и Волен. Он вспоминал тот день, о котором говорил Густав. Высадка на вертолете под видом геологической партии, затем быстрый огневой контакт с охраной, и все – весь центр оказался в их руках.

Потом началось самое главное – ознакомление с содержимым длинных казарменных боксов, в которых жили не то люди, не то привидения. Этих несчастных кормили питательным раствором через трубочки, и после такой кормежки они еле ходили.

Как оказалось, это был один из секретнейших экспериментов правительства – выращивание обезличенной массы солдат. Солдат, которых можно было тратить без счета. У них были только порядковые номера и ничего более. Никаких контрактов, никаких расходов на пенсии – самый идеальный вариант.

Впрочем, что-то пошло не так и солдаты из них не получились. И тогда несколько десятков тысяч либеров решили использовать как подопытных животных.

– И ведь у этих профессоров с бородками была лицензия на эти массовые убийства, – снова заговорил Густав. – Это они там, в центральных мирах, все из себя гуманисты, а в такой дыре, как Малибу, можно и расслабиться... Так вот, Дрю, это мы выпустили этих несчастных из боксов. Это благодаря нам они узнали, что есть солнце и что есть небо. И это мы выбили из этих ученых мерзавцев признание, что после ляписа либеры могут жрать все что попало...

– Не хотели поначалу говорить, – вспомнив подробности, заулыбался Дрю. – Но у тебя особо не помолчишь.

– Не помолчишь, – согласно кивнул Густав.

Тогда более опытные товарищи вообще отговаривали его от рейда на этот центр, а он не послушался и попал на прицел контрразведки. Правительство не простило ему гибель лучших умов прикладной медицины и генетики.

Впрочем, если быть до конца честным, Густав не спасал либеров Да, он разгромил изуверский центр, но ему хотелось славы и известности. Известности самого крутого террориста, за которым не считают зазорным гоняться самые лучшие агенты контрразведки.

«Что ж, теперь они за мной гоняются, но хорошего в этом мало», – подумал Густав.