Немира. Колесо судьбы - Катя Зазовка

Надо же, какой волшебный день! Она стала взрослой. Олелько жив. Для полного счастья не хватало мамки и… Войтеха…

Во время пиршества Немире так и не удалось перемолвиться с другом и словечком – она металась от стола к столу, от гостя к гостю, разнося угощения и разливая напитки. Никто не должен был остаться голодным или обиженным. И пришлось постараться, ведь сегодня помощи ждать было не от кого. Сегодня она должна показать свою готовность стать женой, матерью и хозяйкой.

Но пришел час – и долгий пир закончился. Большинство волхвиц да гостей храма разошлись по делам да кельям, а девица наконец смогла выкроить миг и подойти к Олелько, одиноко доедавшему третью порцию похлебки. Немира подозревала, что юноша наелся еще со второй, учитывая, что, помимо жидкой снеди, он уплел две куриные ножки, миску тушеных овощей и выпил пять кружек кваса.

Девица напустила на себя побольше безразличия, подошла к гостю в алом плаще и громко спросила:

– Али еще чего желаешь, дорогой гостюшка?

– Желаю, – звонко отозвался юноша. В голубых глазах заиграли задорные огоньки.

– Чего же?

– Чтоб хозяюшка подле присела да снедь с гостем разделила.

Немира глянула на Пульхерию. Та еле заметно кивнула. Девица, разрываемая от нетерпения поскорее все узнать, метнулась к чану, черпнула себе похлебки и понеслась обратно к столу. Чудо просто, как только умудрилась ничего не пролить.

– Ты как здесь? – не успев толком почувствовать под собой лавку, спросила Немира.

Лицо юноши вмиг посуровело. Веселость как рукой сняло. Он уставился в тарелку и, помешивая похлебку, принялся рассказывать.

– После того, как на русалок с вами нагляделся, повернул в село. Уже на подступах почуял неладное. Тихо так, что даже птицы не кричат. Подобрался ближе, совсем дурно сделалось – прямо могильное молчание. Подхожу к хате… – юноша на миг смолк, зажмурился, точно от боли, и хрипло продолжил: – А там мамка навзничь лежит, подол задран… в сенях – батька… и у обоих одежа белый цвет на алый сменила. И не дышат… Кинулся к выходу, хотел обратно в лес убежать, да кто-то снаружи дверь подпер – не выбраться. И дом подпалил… Дым со всех щелей лезет, душит, воздух из легких выедает… Думал, все… и мне конец настал.

Олелько стиснул ложку – и та, не выдержав напора злости, хрустнула пополам. Но он, словно не заметив этого, продолжил:

– Через оконце попытался вылезти. Да где уж там? Едва не застрял. Пришлось на чердак лезть, а уж оттуда прыгать… Вот какой я нынче красавец, – юноша поднял грустный взгляд на девицу, с отвращением коснулся своего лика. – Первый парень на деревне.

– Потому в телеге и не открылся? – осторожно предположила Немира.

Олелько кивнул:

– А еще из-за ведьмаря.

– А он тут при чем?

– Ты так о нем заботилась… А он ведь так и не явился нам помочь.

Немира вгляделась в односельчанина и едва не отпрянула – столько в светлых очах скопилось злобы и обиды. В такой смеси душа вмиг сгореть может.

Девица накрыла кисть друга со следами ожогов и сказала:

– Самое страшное позади. Мы живы.

– Только мы и живы.

* * *

Обновленное весеннее светило, отскучавшее долгую зиму, вдруг надумало позабавиться. Сначала, возомнив себя мастаком, расписало небо озорными золотистыми узорами. Затем пощекотало верхушки гор. А уж потом, натянув побольше пушистых туч, решило поиграть в прятки. Время от времени моросил дождик, но Немира уже перестала обращать на это внимание – все равно балахон промок.

– Ты приезжай почаще! – махала рукой девица вслед отбывающему обозу.

На рассвете ногай-птицы не сильно жаловали полеты. Оттого этот час считался самым безопасным. Олелько возвращался в Луннинец, где теперь служил стрелком града, но на сердце у девицы все равно было тепло. Она больше не чувствовала себя одинокой. Теперь у нее снова появился друг. И если верховная волхвица позволит, Немира даже станет иногда с ним видеться. К тому же девица могла возобновить свои прогулки по запретному лесу, а стало быть, встречаться с дедушкой лесуном хоть каждый день.

– Постараюсь, – крикнул на прощание Олелько, – упроси верховную жрицу, пущай в следующий раз дозволит тебе в град с нами съездить!

– Ладно!

Телега, покряхтывая, позвякивая тяжелой броней, скрылась из виду.

– Ладно? – хмыкнула невесть откуда взявшаяся Пульхерия. – Этого еще не хватало! В град с этим?

– А что такого? Он мой друг.

– Был друг. Теперича ты девица на выданье, – фыркнула волхвица, – самое время честь беречь, а не тягаться с этим… этим… Да у него на лице написано, что ему от тебя надобно. Стоит только ослабить бдительность – и…

– Вот потому-то мы и станем эту бдительность воспитывать, да и умение постоять за себя нелишним будет, – вовремя подоспел Ратмир. – Ты ведь еще не передумала у меня учиться?

– Нет, – расцвела Немира и, заглянув в мудрые блекло-зеленые очи пожилого мужчины, тут же поняла, что они быстро найдут общий язык.

– Но…

– Никаких «но», – спокойно отсек готовую вырваться из уст Пульхерии попытку воспрепятствовать, – верховная жрица дозволила. И я не против. Начнем завтра.

– Только раз в седмицу! – все-таки всунулась старуха.

– Все зависит от желания и успехов ученицы, – пожал плечами мужчина. – Тем паче от домоводства вы ее освободили, так?

– Так-так, – сдалась Пульхерия и, что-то недовольно бормоча, поплелась обратно в храм.

Немира едва дождалась следующего рассвета (даже обучение грамоте да встреча с дедушкой лесуном не позволили толком ускорить бег времени), именно на этот час Ратмир назначил свой первый урок. Девица ловко соскочила с кровати, наспех умылась, заплела косу и облачилась в мешковатый костюм, точно такой же, как у учителя. Все ж негоже в балахоне мечом махать.

В кои-то веки путь по холодным каменным коридорам не принес неприятных ощущений. Немира стремглав неслась на встречу с учителем. Ей казалось, что овладение воинским мастерством, как ничто иное, позволит стать ближе к ведьмарю. Он вернется, а она и взрослая, и мечом владеет, и лечить может. Чем не попутчица? Вот тогда уж Войтех не сможет найти причин, чтобы отказаться от нее!

Тоннель вывел в ту самую башню, откуда Немира взглядом провожала всадника. Сердце екнуло, но вместо того, чтобы поддаваться наплыву болезненных воспоминаний, она лишь утвердилась в выбранном пути и решительно ступила на каменную площадку. Тут же кто-то метнулся влево. Яркие всполохи заката и еще не отошедшие от подземельной полутьмы глаза не позволили разглядеть, кому принадлежала тень. Мимолетное замешательство, едва уловимая подсечка – и девица распростерлась на полу. Вскочила. Огляделась. Снова мелькнул силуэт.

– Кто здесь? – щурясь, спросила Немира.