Обреченная - Алеся Троицкая

– Слава, скажи, почему у тебя такое странное имя?

–Не страннее, чем у тебя, принцесса, – ответил он, наклонившись к моему уху.

– Но я с другой планеты, и это можно объяснить… – И тут до меня дошло. – Так ты тоже с Земли?!

Над моим ухом раздался смех.

– Принцесса, ты такая смешная! Нет, я не с Земли. Всю сознательную жизнь я провел на Трезуре.

Я разочарованно выдохнула.

– Тогда я не понимаю...

– И не нужно. Не забивай голову всякой ерундой.

Поняв этот непрозрачный намек, я не стала больше приставать к нему с дурацкими вопросами.

Долгое время мы летели молча. Никто не пытался завязать разговор: я – потому что чувствовала себя слишком уставшей, а Слава – потому что… да не знаю, почему. Наверное, он был сосредоточен на дороге. Хотя, если подумать, чего на ней сосредотачиваться? Здесь не Москва с многотысячным движением и с бесконечными пробками...

– А как тебе удаётся ориентироваться в этом пустынном пространстве? – задумчиво спросила я, не наблюдая на приборной панели ничего похожего на навигатор.

Осторожно высвободив левую руку, Славдий закатал рукав и показал мне, как. Кожа на его руке, так же, как и на лице, была в сеточках маленьких шрамов, а поверх располагалась навигационная карта с маршрутом. Она была красного цвета, и на ней мигали два огонька, белый и голубой.

– Почему два огонька?

– Голубой принадлежит тебе.

– А-а-а, – многозначительно протянула я. – А как ты по ней ориентируешься, если на нее не смотришь?

– Принцесса, как много ты еще не знаешь! – грустно усмехнулся Славдий. – Мне не нужно ее видеть, чтобы держаться правильного маршрута. Я ее чувствую.

– Правда?

– Да. Это не объяснить, это происходит само по себе, я просто знаю, и все. В том случае, если я сильно уклоняюсь в сторону, я чувствую дискомфорт и возвращаю машину в прежнее русло.

– Круто. А я когда-нибудь смогу так же?

– Надеюсь, что нет, – резко ответил он. – Для этого нужно долго прожить на Трезуре, а я надеюсь, что в ближайшее время ты вернешься домой. К своей семье.

***

– Мирослава, просыпайся, мы подлетаем!

Я тут же открыла глаза.

Кажется, я все-таки немного задремала – однообразная дорога сделала свое дело. Подняв голову с правой вытянутой руки Славы, я потерла затёкшую шею.

– Прости, я не залила твою руку слюнями? – немного сконфузившись, спросила я.

– Руку нет, а вот костюм – возможно. Но если пообещаешь его выстирать, я сделаю вид, что ничего не заметил.

– Очень благородно! – Я закатила глаза, но, естественно, Славдий этого не увидел.

Двигатели заглохли.

– Почему мы остановились? – Я огляделась по сторонам.

– Потому, что мы прибыли, – он спрыгнул с планоцикла и помог мне.

– Я не понимаю… Ведь тут ничего нет!

– Если ты чего-то не видишь, то это не значит, что этого нет... Дор, открывай, хватит на нас любоваться! – проговорил Славдий в свой коммуникатор.

Сначала я услышала противный скрежет застарелого механизма, потом почувствовала дрожь земли. Не понимая, что происходит, я вцепилась в Славину руку.

– Не бойся, принцесса.

И тут в буквальном смысле земля стала уходить из-под наших ног. То место, на котором стояли мы и планоцикл, стало проваливаться вниз, унося нас под землю. Круглая платформа напоминала механизм лифта. Когда мы достаточно углубились, входное отверстие сверху начало закрываться аналогичной платформой, и мне стало не по себе. «Если это ловушка, то отсюда я уже точно не смогу выбраться», – пришла на ум нежданная мысль, но я ее тут же отогнала.

– Жутко? – спросил меня Славдий.

– Есть немного. Какая тут глубина?

– Не самая большая. Около тридцати метров.

– Ого, это примерно… высота десятиэтажного дома! Не хотела бы я свалиться с платформы…

– Мира, держись рядом, и тебе нечего будет бояться.

Несколько минут нервозности – и мы опустились на самое дно, оказавшись в просторном зале, залитом искусственным светом. Нас встретил хмурый мужчина – кстати сказать, его голова тоже была начисто выбрита, а все лицо покрывали татуировки. Пожатием руки он поприветствовал Славдия.

– Мирослава, познакомься: это Дор, наш техник пилотажно-навигационного комплекса. Дор, знакомься: это Мирослава…

Дор внимательно, с ног до головы осмотрел меня, останавливая взгляд то на моих глазах, то на волосах, потом перевел взгляд на Славу, обратно на меня и кивнул. «Какой-то неразговорчивый, странный тип». Решив немного сгладить неловкость момента, я проговорила:

– А я смотрю, у вас тут определенный дресс-код на прически.

Слава искренне рассмеялся, а Дор, не оценив шутки, наградил меня тяжелым взглядом.

– Приятель, расслабься, – Славдий похлопал его по плечу, но Дор недобро скривился и отошёл от нас.

– Мира, пойдем, – подталкивая меня к выходу из ангара, проговорил Слава. – Я покажу тебе место, где ты сможешь вымыться и отдохнуть. И, конечно, перекусить.

– Да, хорошо, – я позволила себя увести.

Мы прошли несколько рядов с планоциклами и нырнули в один из проходов.

– Мира, не обижайся на Дора. Он такой… сам по себе.

– Такой неприветливый, – подсказала я, – и с полным отсутствием чувства юмора?

– Ему просто тяжело общаться с людьми. У него, как бы это сказать… психологическая травма.

– Да? – искренне удивилась я. – Я правильно понимаю: мы говорим про того странного типа, лицо которого разрисовано черной тушью?!

– Мира, – одернул меня Славдий, – не стоит судить о человеке по первому впечатлению. Разве жизнь тебя этому не научила?

– Научила, – тяжело выдохнула я.

Мы уходили все дальше по пустынному туннелю.

– Что это за место?

– Это заброшенная шахта по добыче цветных камней.

– И давно заброшенная?

– Примерно лет двести, если я не ошибаюсь.

– Ого! А как вы ее нашли?

– По старым архивным записям.

– …

– Я понял, о чем ты подумала. Нет, об этом месте Астар не знает.

– Но я не понимаю, как вы смогли здесь обустроиться?

– Это долгий и не интересный рассказ, которым тебе не стоит забивать голову.

– Хорошо, расскажи тогда, что за камни здесь добывались?

– Почему добывались? – Слава полез в один из внутренних карманов куртки и достал небольшой мешочек. – Дай сюда руку. – Я протянула ладонь, и Слава высыпал на нее содержимое кожаного мешочка. Горсть больших разноцветных камней, среди которых я узнала рубины, изумруды и даже алмазы, отразилась в моих глазах алчным блеском.