Долина Прокопиев - Пирс Энтони

Тропа то и дело норовила изогнуться и увести путешественников куда-то в сторону, но при этом они шли вперед, не встречая никаких препятствий. «Да, здесь я уже бывал, – думал Эхс. – Еще немного, и подойдем к тому месту, где…»

– Скажи, Косто, – обратился он к скелету, – ты сейчас там, где был?

– Я сейчас там, где мне кажется, что я есть, – ответил скелет.

– Значит, твое тело не…

– О, нет, не бойся. Мы, жители гипнотыквы, не плотские, как вы, а магические. Ни меня, ни Розы ты во второй раз здесь не найдешь. Достаточно, что ты нашел нас тогда.

Чекс кивнула. Она, как умная девушка, согласилась с умным скелетом. Эхс все-таки волновался. А вдруг…

Но когда они подошли к тому месту, где когда-то лежал Косто, то действительно увидели лишь какую-то вмятину в земле, контурами напоминающую скелет. Значит, Косто не ошибся. Ему кажется, что он идет сейчас с ними, и он действительно идет с ними. В этом разница между существами живыми и существами, сотворенными магией.

Что-то красное мелькнуло впереди. Чекс вздрогнула, но Эхс успокоил ее:

– Не бойся, это всего лишь краснобайка. Они всегда такие.., красные.

Чекс смерила его взглядом, но от комментариев удержалась.

Вскоре перед ними выросла бузина, пишущая письма своему дяде.

– Пишет бедняжка, а письма-то пропадают, – сочувственно заметил Косто.

Теперь Чекс послала скелету свой недоуменный взгляд, но опять промолчала.

Они прошли мимо…

Очкастой гляделки.

Мимо…

«Р» и «Д».

Мимо многих других потерь и потерянных.

А вот и то место, где когда-то сидела в своем корыте медная девушка Роза. Эхс вспомнил о чем-то и почему-то тут же покраснел.

Потом они прошли какой-то поворот, и скелет как бы между прочим заметил:

– А вот здесь будильник валялся, и медяшка его подобрала.

– Что еще за будильник? – насторожился Эхс.

– Ну что-то вроде колдовского снадобья. Эльфы и прочие существа используют его, когда хотят влюбить в себя существо иного размера и рода. Будильник пробуждает в них любовь.

– А как же он пробуждает, если, как ты сказал, будильник потерялся? – поинтересовалась Чекс.

– Не совсем потерялся. Просто в ксанфском перечне его нет, как и очкастой гляделки, – терпеливо объяснил скелет.

– И как же этот будильник действует? – чрезвычайно заинтересовавшись, спросил Эхс.

– Если огр захочет влюбить в себя эльфа, то при помощи будильника сможет пробудить в эльфе чувства ОГРомные, как и он сам. После чего их любви уже ничто не в силах помешать, – растолковал скелет.

– А если один сделан из плоти, а другой из металла, будильник подействует? – спросил Эхс. Чувствовалось, что он напряженно ждет ответа.

– Подействует, – уверенно произнес скелет. – Будильнику все равно кого будить.

– Я подозреваю, что кто-то на кого-то имеет виды, – с легкой иронией заметила Чекс. – Пахнет свадьбой…

– А это снадобье.., этот будильник – прочный? – упорно продолжал спрашивать Эхс. – Его можно сломать?

– Ну что ты, это очень прочный, очень надежный будильник, – успокоил скелет. – Был в моей практике один случай. Велели мне попугать, во сне разумеется, одного эльфа, который до смерти влюбился в одну наяду…

Тем временем путешественники продолжали идти по Тропе Пропаж.

– Ой, смотрите! – закричала Чекс. – Наш путь отклоняется от Тропы.

– А как же направляющее заклинание? – встревожился копуша.

Указательное, или скатертьюдорожное, заклинание привело их в какое-то невероятно странное место. Цветные сполохи пронизывали воздух. Цвета соединились в пятна, пятна вытягивались, потом рассеивались. Кроме цветов, повсюду были еще и звуки – стоны, завывания, дикий хохот. А тут еще сгустились и запахи, пахло то ли сладостью, то ли гадостью.

– Вот они, ужасы, простые и понятные, – проговорил Косто. – Как приятно снова с ними встретиться.

– А, ясно, это что-то вроде цветового и звукового сопровождения плохих снов, – догадалась Чекс.

– Да, – подтвердил Косто. – Без цвета, звука и запаха ни один страшный сон долго не протянет. Мило, правда?

– Мило, – согласилась Чекс, хотя голос ее дрогнул.

И тут…

Огромное лицо с пылающими глазами повисло над ними, – Кт-о-о дер-р-знул прони-и-и-кнуть в мо-о-й до-о-м? – прогудело, простонало лицо.

– Чтоб ты пропало! – крикнула Чекс, – Не мешай нам идти!

– Чего-о-о-о?

Бесконечное о-о-о хлынуло из открытой пасти, которая стала расширяться, расширяться, и стала наконец шире самого лица. И тут из этой пещеры появилось еще одно лицо, пострашнее первого, с огромным бородавчатым носом и громадными, похожими на сабли, зубами.

– Наруш-ш-ш-ители! – прошипело страшилище.

– Эй, мы ведь идем своей дорогой, никого не трогаем! – снова крикнула Чекс. – И ты нас не запугаешь. Ступай-ка отдохни.

– Уш-ш-ш, – в бессильной злобе прошипело чудовище. Пасть открылась, и в ней сверкнули клыки. И тут из этого жерла вылезло третье лицо. Уж оно-то было стра-а-шным, куда страшнее первых двух. Вместо глаз на лице полыхали кроваво-красные огни, вместо носа торчал клюв, а на месте рта зияла черная дыра.

– Нет, оно еще не одумалось, – пробормотала Чекс. – Так получай! – и она выстрелила в чудовище из лука. Стрела попала прямо в хищный клюв, прошла сквозь него и как будто провалилась в бездну. Ну да, ведь это кошмарное явление было всего лишь нарисовано на фоне неба. Но лицо, хоть и нарисованное, разъярилось еще больше. Оно взревело, плюнуло ледяным огнем и…