Злобный ветер - Пирс Энтони

— Что?

— В общем, мое дерево — это крылатый вяз. Поэтому в отличие от других эльфов, у меня есть крылья. Вдобавок мое дерево очень большое. Так что и я крупная.

— Крупная? Ты такая прелестная и миниатюрная!

— Я большая для эльфов. Остальные гораздо меньше. И они еще сильнее привязаны к своим деревьям.

— То есть как — привязаны?

— Ты что, не знаешь?

— Я же обыкновен, помнишь? И поэтому ничегошеньки не знаю.

— Ну конечно, — спохватилась Ива. — Все эльфы привязаны к своим вязам. Рядом с ними мы чрезвычайно сильны. Но чем дальше мы от них, тем мы слабее. Можно отлететь так далеко, что уже перестанет хватать сил на то, чтобы жить. Вязы — растения мирные, но даже огр не осмелится их обидеть. Ведь эльфы могут оказаться гораздо сильнее его.

— То есть вдали от своего дерева ты слабеешь.

— Да. Но для крылатых эльфов правила не такие жесткие. Так что мы можем улететь достаточно далеко. По-моему, это из-за того, что наши вязы очень высокие и видят на большое расстояние. Им не мешают ни горы, ни дома, ни растительность. Конечно, на границе Ксанфа я вряд ли смогy даже подняться с земли. Но рядом с моим вязом я выдернула бы тебя из грязи одной рукой. Так что в отличие от других видов эльфов мы передвигаемся достаточно свободно. Мое дерево растет на востоке центрального Ксанфа. Сейчас я не далеко и не близко от него. Так что силы мои средненькие. Иначе я помогла бы тебе более ощутимо.

— Ты все сделала замечательно, — успокоил ее Шон. — Честное слово. Я сбросил бешбуховые вишни на плотину гоблинов. Но не рассчитал, и меня смыло волной.

— Мы не очень любим гоблинов, — заметила Ива.

— Мы их вообще терпеть не можем, — он огляделся. Уровень воды понизился. — Мне пора возвращаться к моему семейству.

— А мне пора к моему вязу, — согласилась она.

— Еще раз спасибо за помощь. Прямо не знаю, как тебя отблагодарить.

— Что ты! Мне не нужна никакая награда! — покраснела девушка. — Это было внезапное решение. Обычно мы не вмешиваемся в дела людей. Мы ведь очень застенчивые. Но позволить тебе утонуть я не могла.

— Понимаю. Если бы то же самое случилось с тобой, я поступил бы так же. И не только потому, что ты очень хорошенькая.

— Ой! — она покраснела еще сильнее.

— Прости, — испугался Шон, — я не хотел тебя обидеть.

— Раньше никто не называл меня хорошенькой. Для моего вида у меня самая обычная внешность. И, тем более, я вся в грязи.

Значит, она совсем не шутила, когда сказала, что эльфы очень застенчивы.

— Ну, может быть, ты кажешься мне симпатичней, потому что вытащила меня из реки. А грязь — моя вина. Тут есть поблизости пруд, где можно помыться? А потом каждый пойдет своей дорогой.

Шону не хотелось возвращаться к своим в таком виде. А то мама закатит скандал по поводу измазанной обивки в салоне фургончика. Да и совсем не хотелось вот так сразу расставаться с этим очаровательным крылатым существом. Тем более что, может быть, удастся познакомиться с девушкой поближе. Когда они будут купаться.

— Тут недалеко я заметила чудесный пруд, — ответила Ива. — Так что если ты не прочь задержаться…

— Совсем не прочь!

Она провела его к пруду. Озерцо оказалось маленьким, но очень милым. Вода просто искрилась чистотой.

Ива начала было снимать платье, но потом вдруг остановилась.

— Я слышала, что обыкновены очень… Не хочу тебя обидеть… В общем… Ничего, если я разденусь?

— Ничего страшного! — галантно ответил Шон. Он вспомнил, как однажды купался голышом с друзьями. Почему бы не повторить этот опыт с симпатичной девушкой? — Не возражаешь, если я тоже?..

— Конечно, нет! И иначе как ты вымоешься?

Шон облегченно рассмеялся.

— Да уж, иначе никак. Но предупреждаю: я не смогу удержаться и буду глазеть на твое тело!

Ива улыбнулась и стянула с себя платье. Интересно, почему она не переживает из-за своих трусиков? Но тут же все стало ясно: их у нее просто не было. Видимо, в Ксанфе все стесняются нижнего белья. А нагота — в порядке вещей. Ее обнаженное тело оказалось очень изящным. Именно такой Шон представлял себе нагую Хлорку. Только Ива была более… гибкая, что ли. И внезапно это сочетание гибкости и хрупкости очень ему понравилось.

Парень быстро скинул себя одежду и бросился за девушкой в пруд. А то не хочется стоять, как на витрине. И краснеть потом за свою нормальную мужскую реакцию. Вода оказалась как раз нужной температуры. Не горячая, не холодная. Она приятно ласкала кожу, доставляя непередаваемые ощущения.

Ива повернулась к Шону лицом, отбрасывая назад тяжелые мокрые волосы. Миру явились маленькие, но прелестные до совершенства груди.

— Хочешь, я потру тебе спину? — невинно предложила она, поднимая на него свои пронзительно зеленые глаза. Их взгляды встретились в первый раз с тех пор, как они вошли в воду. Девушка оцепенела.

Шон тоже застыл на месте. Он любовался лицом и телом Ивы. Теперь восхищение переросло в волну эмоций. Красивая? Да она просто потрясающая! Ее тело к будто бы окружало ослепительное сияние, а на заднем плане играла чарующая музыка.

— О нет! — воскликнула она. — Это Источник Любви!

Источник Любви. Шон слышал о таких.

— То есть хочешь сказать, что мы…

Продолжать не понадобилось. Он сам понял, что это правда. Он любит ее.

— Никогда не думала… — расстроенно начала она.

— Ты… Ты чувствуешь то же самое, что и я? — перебил ее Шон.

— Да, — ответила Ива, подходя к нему. — Я люблю тебя. Но… Мы не можем…

— А я люблю тебя, — сказал он, делая шаг ей навстречу. — Хотя мы принадлежим двум разным мирам.

— Нам нельзя этого делать, — прошептала Ива, обвивая Шона руками. Его руки в свою очередь обняли девушку за талию, нежно коснувшись мягкого пуха крыльев.

— Я знаю, — он поцеловал ее. Половина желаний, которые когда-либо кружили ему голову, стали явью.

Казалось, прошла целая вечность. Ива отстранилась.

— Ты — обыкновен. Я — волшебное существо. Мы не можем быть вместе.

— А разве мы можем жить друг без друга?

Шон снова поцеловал ее. Она жадно откликнулась на поцелуй.

— Со временем чары ослабеют, — сказала девушка, когда они прервались, чтобы подышать.

— Как быстро?

Ива задумалась.

— Думаю, года через четыре. Но чаще всего к тому времени любовь из источника уступает место настоящей любви. Так что нам ничего не остается, кроме разлуки.

— Я этого не перенесу.

Шон снова хотел поцеловать ее, но Ива его опередила.