Звездная королева - Рошани Чокши

* * *

А затем началась война меж двумя расколовшимися семьями.

И Ванаджа отозвали домой.

* * *

Нритти стояла во дворце Нараки, обратив некогда прекрасное, а теперь опустошенное и изможденное лицо к тронам, на которых сидели мы с Амаром.

– Ты должна помочь мне, сестра. Он умирает. Я точно знаю. Я исчерпала все средства. – Голос ее дрогнул. – Подвергла себя строжайшей аскезе. Умоляла каждого мудреца. Я больше ничего не могу.

Амар посмотрел на меня, и мое сердце сжалось. Я знала, что значит этот взгляд. Отказ. И я уже видела, как мерцающая нить Ванаджа растворяется в необъятных просторах гобелена. Увы, ничего нельзя было изменить. В иных нитях не оставалось пространства для маневра – ни в жизни, ни в смерти.

И Нритти прочла все это на моем лице.

– Предательница, – прошипела она.

– Зачем ты так, сестра? – взмолилась я. – Здесь даже мы бессильны. Но я могу отправиться за его душой и скроить его заново. Нужно лишь подождать немного, и на свете снова появится Ванадж.

– Я. Хочу. Его. Вернуть.

– Невозможно, – мягко произнес Амар. – Мы понимаем твою боль, но…

Нритти рассмеялась и округлила глаза:

– Вы? Ничего вы не понимаете. Ни один из вас. Сидите тут и повелеваете жизнью и смертью, будто для вас это лишь глупая детская игра.

Лицо Амара окаменело, он встал:

– Ничего нельзя изменить.

– Нет, можно! – закричала Нритти, вцепившись в волосы. – Ему необязательно умирать! Кто дал вам право решать? Кто наделил способностью отнимать жизнь? Смерть бесполезна.

Она шипела, осыпая нас проклятиями. Она не желала слушать. А потом я искала ее, день за днем, год за годом. Я часами вглядывалась в гобелен, выискивая нить Нритти, но та словно испарилась.

* * *

Я видела, как Нритти бродит по погребальным дворам и оскверняет древние храмы. Как шагает по перенаселенным деревням, что-то бормоча себе под нос. Стоило ей к чему-нибудь прикоснуться, и будь то кора дерева, коровья шкура или лоб младенца – их охватывал жар. Она приходила безмолвно и оставляла за спиной хаос. Сеяла его повсюду, разбрасывая кругом ярость, словно леденцы.

Апсара с золотистой кожей и сияющими, как хрусталь, глазами исчезла, сменившись не менее красивой, но жуткой и обескровленной своей копией. Я видела, как она следила за мной через обсидиановое зеркало, с помощью которого мы когда-то общались.

Я видела, как она прижимается к нему и рычит:

– Однажды твое несовершенство вылезет наружу, как тень, крадущаяся за телом. Однажды гордость твоя разобьется, как стекло. И когда это случится, я буду рядом, чтобы забрать причитающееся мне по праву.

* * *

Я вспомнила страшное решение, выпавшее на мою долю. Один дэв был проклят на перерождение в теле простого смертного. Я взвесила его воровскую душу, измерила его жизненную нить, спряла его судьбу и смерть и начертала эту истину на его лбу. За свои ужасные преступления он получил ужасный конец – гибель на поле боя, с ложем из стрел вместо погребального костра. Он не найдет жены. Не посадит ребенка на колени, не познает радости любви. Зато люди будут прославлять его за мудрость. И когда истечет его земное время, небеса вновь примут дэва в свои объятия.

И покуда я так спряла, спела и записала, так и случилось.

* * *

Гневные слухи поползли по Иномирью, дескать, рани Нараки оскверняет титул дурными решениями. Я не обращала на них внимания.

Но обращал Амар.

– Если оставить все как есть, они возьмут дворец штурмом. Я не могу этого допустить. Мы должны поддерживать неприкосновенность равновесия.

Я замерла. Слова его звучали до странного холодно и отрешенно.

– Ты веришь им?

– Конечно, нет, – пренебрежительно отмахнулся Амар. Но я уловила дрожь в его пальцах. – И тем не менее мы хранители покоя. Нас должно волновать их мнение.

– Почему? Оно ничего не изменит.

– Это твоя… – он осекся, – наша репутация.

* * *

Совет собрался в прославленных дворах над облаками, где по углам грохотал гром, а каждый трон венчали молнии. Воздух, залитый солнцем и величием, казался невероятно ярким. Многорукие дэвы допрашивали меня, раскинувшись на резных облаках и потягивая божественную сому ^[39] из золотых кубков.

На протяжении всего допроса Дхармараджа стоял рядом, словно шелковая тень защищая меня от ослепительного света. Я верила в себя, а уж с поддержкой Амара никто не мог оспорить мое решение.

– Как можешь ты быть столь жестока? – воскликнул один. – Зачем лишать его жены в земной жизни?

– Его жена с ним не переродится. Другой я ему не дам.

Женщина с сияющей, точно рассвет, кожей растянула губы в дрожащей улыбке за белой вуалью.

– А как же его братья? Разве они не участвовали в краже? – спросил другой.

– Участвовали.

– Так почему ему придется вытерпеть целую человеческую жизнь, а они проведут в том мире меньше года?

– Потому что они были пособниками, а не зачинщиками преступления. Именно он сильно оступился, потому и должен прожить там дольше всех.

Дэв за моей спиной топнул ногою, и позади него сверкнула молния.

– А ты что скажешь, Дхармараджа? Как защитишь решение своей королевы?

Я вспомнила, как разглядывала толпу с высоко поднятой головой, уверенная в своей неуязвимости. И вспомнила, как развеялось это чувство, когда мой муж сказал:

– Если вы сомневаетесь в ней, я предлагаю агни-парикшу. Огонь всегда рассудит.

Дэвы одобрительно закивали. Испытание огнем. Унижение прожгло меня насквозь. Я выпустила руку Амара, и между нами разверзлась бездна.

* * *

Предательство горечью разъедало горло, и призрак его преследовал меня повсюду, глумясь надо мною даже из зеркала. Как Амар мог так поступить со мной? Как мог усомниться во мне настолько, чтобы подвергнуть насмешкам и осуждающим взглядам всего небесного мира? Все это время Амар молчал. Кровать наша остыла, а вместе с нею и мое сердце.

* * *

Я вспомнила ночь, когда проснулась в одиночестве, с глазами, все еще опухшими от слез. Постель наша была пуста, а по комнате эхом разносился голос. Я слышала свое имя из зеркального портала, которым мы как-то пользовались с Нритти. Я бесшумно шла по коридорам, распущенные волосы цеплялись за новые сосульки, свисающие с мраморных карнизов.

Нритти ждала меня. Я подбежала, чтобы обнять ее, даже не заметив красных пятен на ее пальцах и прилипшего к коже гнилостного смрада. Я была слепа.