Вежливость королев - Надежда Первухина

— Крепись, Уильям. Это наш долг чести. Карина поцеловалась с бледной и притихшей Кириеной:

— Счастливо тебе, близняшка!

— Да благословят небеса твой путь, Карина, — только и ответила гражданка Вольной Монохроммы.

Карина шагнула к двум большим зеркалам, стоявшим под прямым углом и ждущим ее, как пасть кита ждет очередной порции планктона.

И тут…

Судьба снизошла.

Хотя сначала этого никто не понял.

Потому что произошло это слишком стремительно.

Ее Величество Абигейл Первая, Королева Тарсийского Ожерелья и Почетная Владелица Сопредельных Островов: Дормилон, Хламизил, Запперсен и Феллац выцарапалась на свободу и с безумным кличем «Фе фофволю!!!» кинулась на Карину, пытаясь оттащить ту от зеркальных дверей в мир демократической России. А Карина исключительно из чувства самосохранения пригнулась, уходя от кулаков налетевшей, как вихрь, Абигейл. И королева, не успев затормозить в своем яростном порыве, грянулась о волшебные зеркала всем телом.

И исчезла.

А в точке соприкосновения зеркал змеилась трещинами черная дырка.

И кругом — ни осколочка.

В мертвой тишине все наблюдали за тем, как по зеркалам прошла быстрая рябь и затянула дырку, словно ничего и не было.

— Я не понял, — робко подал голос очумевший от неожиданности советник Атасс. — Королева ушла в иной мир?

И тут Гогейтис очнулся.

— Да! — яростно и радостно закричал он. — Королева ушла в иной мир! И отныне да здравствуют две королевы!

С этим воплем он схватил каминные щипцы и принялся крушить свою отлаженную Систему Окон.

— Гогейтис, ты рехнулся, — сказал герцог Рено. — Что ты творишь?!

— Я отрезаю ей путь обратно! — исступленно кричал Гогейтис. — Она не вернется! Никогда!

— Болван, — ругнулся герцог. — А о том, как отправить домой Карину и Кириену ты подумал?!

— Подумал! Они никуда не уйдут! Они остаются здесь!

— Вот и прекрасно! — Карина захлопала в ладоши. — Вилли, хороший мой, иди я тебя поцелую!

Уильям не заставил себя просить дважды.

И они принялись целоваться, вовсе не обращая внимания на то, что советник Атасс на радостях мощно испортил воздух.

— Я не думаю, что это верное решение, — тихо проговорил Главный Советник, вплотную подходя к Кириене. — Нас ждет кровавое побоище у стен столицы, и нет никакой гарантии, что оно закончится нашей победой. Я предпочел бы, чтобы вы в этом не участвовали.

— Не малодушничайте, Главный Советник! — прервала его Кириена. — Я верю — нет, я убеждена — что мы справимся.

И она посмотрела на герцога сияющим взором.

— Я очень хочу, чтобы ваши слова сбылись, королева, — тихо сказал он.

— Герцог Рено! — весело крикнула Карина, высвободившись из нежных объятий Уильяма. — Неужели вы ничуточки не рады тому, что мы с Кириеной остались?!

— Рад? — удивленно переспросил Рено. — Н-не знаю. Я подумаю.

И он посмотрел на Кириену Суорд. Совершенно новым и оттого весьма загадочным взглядом.

* * *

Военный совет между главнокомандующими осаждающих столицу Тарсийского Ожерелья армий напоминал общение скорпионов в закрытой банке. Хотя поначалу все шло вполне цивилизованно. Первым слово взял благообразный адмирал Охренельсон.

— Уважаемые… кхм… господа, кхм-кхм. От имени вице-короля Славной Затумании Хваттинга Третьего я уполномочен… кхм… сделать вам заявление.

— Слушайте! Слушайте! — кричали цивилизованные завоеватели.

— Да пошел ты! — кричали уже нецивилизованные.

— Грядет… кхм… Канун Цветения элриса, — продолжал адмирал, не обращая внимания на нецивилизованные выкрики. — Для тарсийцев… кхм… это священное время. Покуда цветет элрис, они не поднимут оружия и не станут сопротивляться, поскольку боятся древнего проклятия, обязательно падающего на того, кто во время цветения элриса осмелится воевать. Кхе-кхе.

— Тут мы их и сцапаем тепленькими! — кровожадно заявил командующий войсками Хрендаредиса.

— И столица станет нашей в мгновение ока! — прибавил огня в беседу воинствующий эмамир Южного Сирака.

— Як це ж вашей?! — тут же вмешался атаман Пидзадьих Бадей. — То, пан, не красно. Уси мы вожделеемо до захвата столицы. Пшепрашам!

— Ох, вас-то мы и не спросили, захватывать нам столицу или нет! — накинулись на атамана воинственные фригидии.

— Кхе-кхе!!! — громогласно закашлялся затуманский адмирал, призывая к вниманию. — Прошу выслушать заявление его величества Хваттинга Третьего!

— Слушайте, слушайте!

— Да с какой стати!

— Пшепрашам!!!

В общем гвалте голос адмирала превратился в голосок. Но едва он заявил о том, что войска Славной Затумании первыми начнут штурм столицы и первыми войдут в нее, как на собрание пала угрожающая тишина.

— Это почему же вы — первые? — зловеще поинтересовался маститый и солидный главнокомандующий Континента Мира и Свободы. — С каких это пор Затумания претендует на господствующее положение? Уже забыли, что когда-то вы были нашей провинцией?!

— Вот еще! — побагровел адмирал. — Это… кхм… была историческая… кхм… ошибка. Но теперь мы, кха-кха, ошибок не допустим! Вице-король Хваттинг Третий имеет… кхм… письменное соглашение с королевой… кхм… Абигейл о том, что именно воинство… кхм… Славной Затуманим первым вступает в Тарск. Не встречая… кхм… сопротивления.

— Да? — язвительно спросил эмамир Южного Сирака. — А как же тогда быть с той грамотой, которую подписала королева Абигейл, соглашаясь с тем, что правоверная армия Оглуши-паши первой займет столицу Ожерелья во славу Акбара?!

— Пся крев! — выругался атаман. — Не замай, не купишь! Шо це у мене — не договор ли с королевой, щоб найкраще славным бадейцам в столицу вступити, а, панове?!

— Ах, Абигейл, ах, хитроумная негодяйка! — задумчиво протянула Главная воинствующая фригидия. — Значит, она всех нас обманула, когда предложила быть первыми. Тут что-то не так!

— Что… кхм… именно?

— Боюсь, когда мы ворвемся в столицу, нас будут ждать не сложившие оружие беспомощные тарсийцы а вооруженные до зубов наемники!

— Откуда у Ожерелья деньги на наемников?! Мне доносил их советник по финансам: казна почти пуста! — веско сказал главнокомандующий Континента.

— Зачем же вы так стремитесь завоевать Ожерелье раз их казна пуста? — язвительно осведомились представители Хрендаредиса.

— Из соображений Мира и Свободы, — выкрутился командующий Континента. — В Тарсийском Ожерелье никак не привьется демократия. Вот мы его завоюем и сразу начнем прививать. Кстати, наступающая ночь для нас является временем большого демократического праздника — Ночи Неблагодарности. И я уже отправил депешу на Континент о том, что в праздничную ночь нами взята столица Ожерелья.