Демон-хранитель. Сделка - Елена Малиновская

– Так, – спокойно подтвердил Фабион. – Осталось дело за малым: найти доказательства.

– И зачастую доказать вину бывает намного труднее, чем отыскать преступника, – задумчиво добавил Гаральд, а затем с угрюмым вызовом вздернул подбородок. – Ну ничего! Тем интереснее задача.

Я посмотрела на подчеркнуто невозмутимого Фабиона, в глубине зеленых глаз которого блуждали искры возбуждения охотника при виде долгожданной добычи. Перевела взгляд на лучащегося нескрываемым удовольствием Гаральда, словно уже поймавшего преступника, и недовольно покачала головой. Эта парочка стоит друг друга. Не понимаю! Ну ладно, Гаральд всю жизнь прожил в этом городе, поэтому обязан знать, кто мог желать дурного семье Ортензия. Но как Фабион-то догадался? Ух, не люблю загадки! Чую, отдыха мне в ближайшее время не видать.

* * *

Однако мои дурные предположения не сбылись. Всего через час, вряд ли больше, я удобно расположилась в мягком кресле и держала в руках бокал с горячим вином. В воздухе витал аромат давным-давно позабытого домашнего уюта, щедро приправленного запахами корицы и гвоздики.

Я сделала крошечный глоточек вина и зажмурилась от удовольствия. Конечно, я бы могла от жадности осушить весь бокал залпом, но боялась, что столь большая доза алкоголя на голодный желудок сыграет со мной дурную шутку. Нет, вряд ли я напьюсь, но вот говорливой сверх всякой меры вполне могу стать. А там и до ненужной откровенности недалеко.

Я перевела взгляд на Фабиона, который сидел напротив. Приятель тоже задумчиво вертел между пальцев бокал, но пока даже не притронулся к нему. Гаральд оставил нас на некоторое время, отправившись отдать распоряжения слугам по поводу обеда и горячей ванны для уставших, пропыленных путников.

Пользуясь тем, что Фабион пока не горел желанием начинать разговор, видимо обдумывая случившееся, я принялась изучать обстановку гостиной. Стоило признать, у Гаральда точно имелся определенный вкус. И распространялся он не только на умение выбрать себе подходящую одежду и аксессуары к ней, но и на способность продумать изысканный интерьер.

Комната была выдержана в строгих черно-белых тонах. По обе стороны от окна высились огромные – до потолка – книжные шкафы, сделанные из баснословно дорогого северного дуба. Кресла были расположены полукругом около камина, внутри которого сейчас потрескивало простейшее иллюзорное заклинание, создавая эффект горящих дров. Чуть в стороне находился небольшой столик, уставленный разнообразнейшими напитками.

При виде стройной шеренги разноцветных бутылок я помрачнела и отвела взгляд. Нахлынули непрошеные и очень неприятные воспоминания. Точно такой же столик стоял в кабинете моего отца. Помнится, он особенно заинтересовал Марко, когда тот вздумал допросить меня по поводу событий, произошедших в нашем семействе.

На этой мысли мне стало грустно до слез. Надо же, казалось бы, это было так недавно, а словно целая вечность миновала. Интересно, как поживают мои родители? Наверняка им сильно досталось от разъяренного Марко Шаорраша. Но, надеюсь, матушку не отправили в монастырь за то, что она читала запрещенные книги, пытаясь защититься от Реаны. Она точно не выживет в столь унылом и печальном месте, особенно если учесть ее взрывной темперамент и любвеобильность.

– С тобой все в порядке? – Фабион, как и обычно, моментально уловил изменение моего настроения и встревоженно вскинул на меня глаза. – Ката… Хеана, почему грустишь?

Я понятливо хмыкнула, когда Фабион запнулся на моем настоящем имени. Все ясно. Боится, что Гаральд мог оставить подслушивающее заклинание, чтобы узнать, о чем будут говорить неожиданные гости в его отсутствие. Ну что же, пора привыкать к тому, что отныне и навсегда меня зовут не Катарина Валания, а Хеана Карион.

– Так много изменений в нашей жизни, которые происходят так быстро, – уклончиво проговорила я. Украдкой покосилась на закрытую дверь, ведущую в общий коридор, и продолжила тише: – Ольен, тебе не кажется, что нас прокляли?

– Мой отец? – с кривой усмешкой переспросил он, явно подразумевая дядю. – Нет, Хеана, не кажется. А если и так, то мы обязательно справимся со всеми трудностями. Верно?

Я неопределенно пожала плечами. Хотелось бы верить. Только пока мне все страшнее и страшнее смотреть в будущее. Когда я соглашалась на побег… Впрочем, ладно! Что сделано, то сделано. В прошлое все равно не вернуться при всем желании.

– А вот и я! – торжественно провозгласил Гаральд, распахивая дверь. Подошел к столику с напитками и щедро плеснул себе вина, после чего обернулся к нам с заговорщической улыбкой. – Ужин подадут где-то через полчаса. Помимо этого я распорядился, чтобы нашей прелестной саэриссе нагрели целую ванну воды.

– Премного благодарна, – проговорила я, даже не пытаясь скрыть искренней радости в голосе.

– У нас есть немного времени, которое я предлагаю провести с пользой. – Гаральд любезно наклонил голову, показывая, что услышал слова благодарности. Затем вперился немигающим взглядом в Фабиона, продолжив: – Конечно, если вы, глубокоуважаемый ир, не возражаете.

– Ничуть. – Фабион слабо усмехнулся. – Полагаю, вас интересует, кого я заподозрил в гибели Ксаны?

Гаральд кивнул. Поднял свой бокал и посмотрел на Фабиона сквозь алые переливы вина.

– Присядьте, – устало попросил приятель. – Мне тяжело постоянно задирать голову. И потом, боюсь, вы можете потерять равновесие, когда услышите мою версию произошедшего.

Целитель удивленно вскинул бровь, но беспрекословно подчинился. Подвинул кресло, стоящее поодаль, ближе и удобно расположился напротив Фабиона, не сводя с него испытующего взора.

– Я думаю, вы и сами знаете, что Рихард Ортензия повинен в смерти падчерицы, – медленно произнес Фабион, пристально следя за выражением лица Гаральда.

Целитель неплохо владел собой, но все же вздрогнул, когда услышал это. Потянулся было, чтобы, по обыкновению, взъерошить волосы, но в последний момент одумался и обеими руками с такой силой вцепился в хрупкий бокал, что я испугалась, не раздавит ли он хрусталь.

– Вас тоже насторожила та настойчивость, с которой Рихард не выпускал детей из дома, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Гаральд. – Что же, логичное предположение. Но почему убили Ксану, а не Пабло? Как-никак именно сын – плоть от плоти его, кровь от крови, а не девушка.

– От чего погибла его первая жена? – вопросом на вопрос ответил Фабион. – Полагаю, во время родов или сразу после них?

– Как вы догадались?! – изумленно воскликнул Гаральд. – Все действительно произошло именно так. Бедняжка Агата так и не оправилась от родовой горячки. Некоторое время думали, что и младенец не выживет, уж больно слабеньким получился Пабло. Но, к удивлению многих, он выкарабкался.

– Вот как, – задумчиво произнес Фабион. Несколько раз размеренно ударил пальцами по подлокотнику кресла и задал новый вопрос: – Я заметил, Пабло не переносит вида крови. Его едва не стошнило, когда он увидел сестру. Нет, реакция, с одной стороны, вполне объяснимая, но с другой… Какой-то чрезмерной она мне показалась. Это врожденное или приобретенное?