Афанасьева, стой! - Олеся Стаховская

– Погибли при попытке к бегству.

– Правда?

– Нет, конечно! Неужели вы думаете, что после всего случившегося мы бы позволили им остаться в живых?

Я пожала плечами. Происходившие в кулуарах Управления процессы были мне неведомы.

– Вы быстро меня нашли. Спасибо!

– Не за что. Благодарите Алексея. После того как он пообщался с вами по телефону, у него голова отказала. Образно говоря, конечно. При других обстоятельствах сидеть бы ему сейчас в изоляторе в ожидании строгого и справедливого суда.

– Что он натворил?

– Изувечил осужденного. Это я про братца Виктора говорю. Алексей впал в бешенство и начал ломать ему пальцы. Запихал ваш телефон упырю в рот. Хорошо, что туда. Грозился растянуть другие отверстия. Прострелил ногу. Арина, вы что-то побледнели. Наверное, не стоило так подробно рассказывать.

– Ничего-ничего. Я в порядке. И часто с Семёновым такое случается?

– Впервые на моей памяти. Он очень переживал за вас, Арина. И, как ни странно, его бешенство помогло. В процессе грандиозного представления, которое устроил Алексей, Виктор сломался и сообщил координаты того места, где удерживал вас. Остальное – дело техники и профессионализм сотрудников Управления.

– Да, это было впечатляюще! Я уже и не надеялась…

– Мне очень жаль, что вам пришлось пережить весь этот ужас. Никто не предполагал, что подобное может произойти.

– Главное, всё закончилось. Когда я должна вернуться на работу?

– Думаю, пару недель отдыха вы заслужили. Считайте, что командировка затягивается.

– Прекрасно! Спасибо большое!

– Да не за что, Арина. Вам спасибо за помощь. И простите, что втянули вас в неприятности. Выздоравливайте.

– Последний вопрос, Захар Матвеевич, – окликнула я собравшегося уходить ведуна. – Кто заплатил за отдельную палату?

– Алексей, – развеял мои сомнения начальник.

На следующий день я покинула гостеприимные стены больницы с твёрдым намерением никогда больше сюда не возвращаться. Такси доставило меня до подъезда, и я попала, наконец, в свою квартиру. Пустую и тихую. И чем заниматься эти две недели? Смотреть телевизор? Он еще в больнице надоел. Читать книги? Разве что это. Может, слетать в теплые страны? Деньги есть. Имеет ли смысл лишать себя маленьких радостей, экономя каждую копейку? Как показал недавний случай, планировать жизнь бессмысленно. Она может оборваться в любой момент. А посему решено. Еду загорать и купаться. Вот только как быть с повреждёнными запястьями? Как долго они будут заживать? Не повредит ли заживлению морская вода? Поинтересуюсь у хирурга в поликлинике.

Через день я посетила близлежащую поликлинику. Промариновалась до озверения в очереди, состоящей преимущественно из ворчливых бабок, обсуждавших свои болячки. На выходе же получила направление к психиатру. Хирург настоятельно рекомендовал не затягивать с посещением специалиста. Я наорала на врача, благодаря чему только укрепила того во мнении, что мне требуется неотложная психиатрическая помощь. Я, собственно, не спорю. Может, так оно и есть. Но не в качестве суицидника же! А если хирург отправит на меня ориентировку в психбольницу и санитары прибудут на дом? После того как они услышат безумную историю с участием упырей, меня точно закроют с популярным диагнозом. И всё, конец карьере.

Я вылетела в коридор, на ходу пытаясь позвонить Захару Матвеевичу. Он наверняка поможет разобраться с этим затянувшимся бредом. Но ведун, как назло, не брал трубку. Выбора не оставалось, пришлось звонить Семёнову.

– Привет, – настороженно произнёс айтишник. – Что-то случилось?

Почему сразу случилось? Неужели я не могу позвонить без веской причины, чтобы поболтать ни о чём? Мы же друзья вроде как.

– Привет. Случилось, – не стала озвучивать я свои мысли. – Пришла на приём в поликлинику, а там решили, что я псих.

– Что ж. Я почему-то не удивлён. Это должно было случиться. Рано или поздно.

– Семёнов, не беси меня! – заорала я, не оценив юмора. Что-то нервы у меня совсем ни к чёрту. Но это неудивительно. – Я звонила Захару Матвеевичу, он трубку не берёт. А у меня ЧП. Мне направление к психиатру выдали из-за порезов на запястьях. Что, если на принудительное лечение направят? Как ты думаешь, нужно мне такое пятно в биографии?

– Арина, не кричи. Я понял. Скоро буду. Скажи, куда приехать.

Я назвала адрес и плюхнулась на лавку. Бабульки тревожно покосились в мою сторону, отодвинулись на безопасное расстояние и дальнейшее обсуждение многочисленных хворей продолжили таинственным шёпотом.

Семёнов появился минут через сорок. Я к тому моменту чуть на стены не лезла, накрутив себя до предела. Профилактическая инъекция галоперидола стала бы спасением для окружающих.

– Жди здесь. Я всё проясню, – бросил он на ходу и, полный угрожающей решимости, вошёл в кабинет хирурга.

Бабульки возмущённо заколыхались.

– Как же это без очереди-то?

– Наглая нынче молодежь пошла, – поддакнула я, чем заслужила злобные взгляды. Жаль. Так хотелось пообщаться на предмет воспитания и нравов подрастающего поколения. Но, видно, не судьба.

Семёнов вскоре вернулся. С видом триумфатора забрал у меня злополучное направление и порвал его на мелкие клочки.

– Всё в порядке. Можешь не опасаться медицинского преследования.

– Какое облегчение!

– Идём, – сказал он, взял меня за руку и потянул в сторону выхода.

– К-куда?

– Куда скажешь.

– Я домой собиралась.

– Значит, домой.

На всякий случай промолчала. Очень уж настораживала эта агрессивная решительность. Вспомнился рассказ Захара Матвеевича о том, как Семёнов ломал пальцы беззащитному упырю. Ну и телефон мой злополучный тоже вспомнился. Упыря мне было не жалко, но поведение парня немного пугало.

Молчала я и тогда, когда, подрулив к дому, Семёнов направился не в подъезд, а прямиком в алкогольный супермаркет. Безошибочно отыскал среди ровных рядов бутылок моё любимое вино и пошёл к кассе.

– Я не хочу, – решила прервать молчание.

– Зато я хочу. Хочу напиться до бессознательного состояния.

Не поняла, он так шутит?

– Боюсь, вино для этого не подходит, – заметил консультант.

Зря он так!

К сожалению, Семёнов был с ним солидарен. Попросил завернуть ещё бутылку «Хеннесси» для комплекта.

– Семёнов, ты меня пугаешь, – честно призналась я.

– Не всё же тебе в этом лидировать. Могу я ненадолго перехватить инициативу?

– Пожалуйста-пожалуйста.

После этого Семёнов пошёл домой. Ко мне. Напиваться до бессознательного состояния. Какое-то сомнительное счастье.