Создатель призраков - Дэн Абнетт

Кивнув Гаунту, она направилась вслед за Майло. Гаунт медлил. Он обнаружил, что смотрит на свой пис­толет. Сможет ли он это сделать? Если жизнью Майло придется заплатить за жизни каждого из Призраков… Приложить столько усилий, чтобы завести их так да­леко, спасти их, дать им смысл жизни — все это он не мог просто пустить по ветру. Он поклялся танитцам сделать все, что в его силах, чтобы защитить их. Но казнить Майло… парня, который так самоотверженно спас его, так преданно служил ему… это было настолько против его понятий о чести, что одна эта мысль сдав­ливала грудь.

И все же если парень действительно был проклят, запятнан несмываемой порчей Хаоса..

С мрачной, холодной гримасой на лице комиссар нырнул в люк, и створки бесшумно сошлись за его спиной.

Помещение оказалось просторным, с высоким по­толком. В нем совсем не было окон, лишь круглый иллюминатор в потолке. Только свет звезд, лившийся сквозь него, да маленькие лампы в полу по углам ком­наты разгоняли мрак. На полу был расстелен толстый, плотный ковер, на котором был выткан имперский орел. В центре него стояли кресло с высокой деревян­ной спинкой и резными подлокотниками и малень­кий скромный стул. Лилит присела на стул и жестом указала Майло сесть на огромном кресле. Казалось, его грандиозное величие поглотило юного танитца. Га­унт стоял в стороне, обеспокоенно глядя на происхо­дящее.

— Как твое имя?

— Брин Майло.

— Я — Лилит. Инквизитор.

Наконец это тяжелое, страшное слово обожгло воз­дух своей жуткой силой. Глаза Майло расширились от ужаса. Лилит начала задавать ему вопросы о Танит, о его жизни там, о прошлом. Он отвечал поначалу медленно, с напряжением. Но по мере того, как про­должался разговор — незатейливый, безобидный раз­говор о его воспоминаниях, — Майло начал говорить увереннее.

Потом она попросила его пересказать первые впе­чатления о Гаунте, затем — о падении Танит и о том, почему он решил помочь Гаунту тогда.

— Зачем? Ведь ты не был солдатом. Ты и сейчас не солдат. Почему же ты решил защитить иномирца, которого едва знаешь?

Майло бросил взгляд в сторону Гаунта.

— Курфюрст Танит, при дворе которого я был слу­гой и музыкантом, приказал мне оставаться рядом с комиссаром и сделать так, чтобы он ни в чем не нуж­дался. В тот момент он нуждался в спасении собствен­ной жизни. Он сражался, и у него не было шансов выжить в том бою И я поступил так, как мне было приказано.

Лилит побарабанила пальцами по колену:

— Знаешь, Майло, меня занимает одна вещь. Ты до сих пор не спросил, почему ты находишься на этом допросе. Большинство моих подследственных реагиру­ют очень бурно, кричат о своей невиновности и вопро­шают, почему с ними так поступают. Но не ты. Из своего опыта могу сказать, что по-настоящему винов­ные всегда знают, в чем причина их допроса, и редко что-то спрашивают. Ты знаешь, в чем причина?

— Догадываюсь.

Гаунт замер. «Неверный ответ, Брин, совсем невер­ный!»

— Что ж, выскажи свою догадку, — предложила Ли­лит. — Говорят, у тебя это хорошо получается.

Кажется, Майло вздрогнул.

— Многие считают меня лишним. Некоторым танитцам не нравится мое присутствие. Я не такой, как они.

«Фес, Майло! Я сказал тебе отвечать искренне, но под искренностью имел в виду совсем не это!» — мрач­но подумал Гаунт. Сердце забилось чаше.

— Что ты хочешь сказать? Почему ты не такой, как остальные?

— Я… я другой. Это их нервирует.

— И чем же ты другой? — едва скрывая нетерпе­ние, подтолкнула она.

— Я не солдат.

— Ты… что?

— Все они — солдаты. Вот почему они здесь, вот почему они пережили гибель Танит. Все они были уже записаны в гвардейцы, им было и так суждено поки­нуть Танит. Комиссар забрал их с собой именно по­тому, что они ценны для армий Императора. А я — нет. Я гражданский. Меня тут не должно быть. Я не должен был выжить. Другие танитцы видят меня и спрашивают: «Почему этот мальчишка выжил? Что он здесь делает? Если выжил он, то почему не мой брат, моя дочь, мой отец, моя жена?» Я для них — живое воплощение возможности выжить, которой были ли­шены все их родные.

Инквизитор несколько мгновений молчала. Гаунт с трудом сдерживал улыбку. Ответ Майло был безупре­чен. Он сделал вид, что его загнали в ловушку, только чтобы уйти от нее вот так легко.

Лилит встала и подошла к Гаунту. На ее лице чи­тались раздражение, гнев.

— Вы тренировали парня? — шепотом спросила она. — Готовили его к подобному случаю?

Гаунт отрицательно помотал головой:

— Конечно нет. К тому же, если бы я так посту­пил, разве это не значило бы, что Майло есть что скры­вать?

Тихо выругавшись, Лилит задумалась.

— К чему вообще весь этот спектакль с вопроса­ми? — спросил комиссар. — У вас есть дар, так? По­чему просто не проникнуть в его мысли?

— Да, вы знаете о моем даре, — кивнула инквизи­тор. — Но настоящий опасный псайкер умеет скрывать свои силы. Допрос — это эффективный метод взло­мать его защиту и выжать правду. И если в разуме этого мальчика, как мы думаем, пылает огонь прокля­тия, я не хочу прикасаться к нему напрямую.

Развернувшись, Лилит обошла кресло Майло.

— Расскажи мне об игре, — сказала она из-за спины.

— Игре?

— О той самой игре, в которую ты со своими танитскими друзьями играешь в бараках.

Снова встав лицом к Майло, она вытянула вперед правую руку, сжатую в кулаке. Повернув ладонь вверх, она разжала пальцы. На ладони оказалась живая, из­вивающаяся зерновая мокрица.

— Вот об этой игре.

— А, об этой, — понял Майло. — Это своего рода пари. Нужно угадать, из какого отверстия выползет мокрица.

Инквизитор положила жука на колено Майло, и тот даже не попытался убежать. Юноша с живым ин­тересом посмотрел на существо. Лилит отошла и взяла что-то из ниши в стене. Предмет был обернут бархат­ной тканью. Она сорвала покров так, будто собиралась показать фокус. У Варла все равно получалось лучше.

Она протянула ржавое кадило Майло.

— Открой и положи насекомое внутрь.

Юноша подчинился.

— Итак, Майло. Это не игра, это мошеннический трюк. Танитцы пользуются им, чтобы вытрясти деньги из других гвардейцев. А если это все трюк, то ему ну­жен некий ключевой элемент. Надежный способ сде­лать так, что выигрыш останется за танитцами. Этот ключ — ты, правильно? Когда нужно, ты можешь уга­дать правильно. Потому что именно это ты и умеешь, так? Твой разум — это ключ, который позволяет пре­вратить возможное в неизбежное.

Майло покачал головой:

— Это просто игра…

— У меня есть серьезные доказательства, что это не так. Если это просто игра, почему же вы играете с солдатами из других полков, которые ничего о ней не знают? Согласно собранным мною сведениям, за пос­ледние несколько дней вы этой игрой облегчили кар­маны гвардейцев других подразделений. Больше, чем можно было бы заработать на одной удаче.