Королевская Академия Магии. Четвертый факультет - Наталья Самсонова

Ну и надо отметить, что все они были написано по одному лекалу. Я — красивая, умная, сразу-видно-начитанная, сияющая мудростью из разных мест, а так же многообещающая. Он — достойный доверия, богатый, красивый, умный, начитанный, заочно влюбленный, желает со мной потанцевать на балу. А так же! А так же, он тонко намекает, что у него есть для меня нечто необычайное, нечто восхитительное, нечто, достойное только красивой, умной, сразу-видно-начитанной, сияющей мудростью драконицы. У меня мозг в узел заплетался, пока я читала весь этот курсив. И кстати да, похоже, тут принято добавлять завитушки даже на те знаки, у которых их в принципе быть не может, из-за чего чтение особенно сильно затруднено.

В общем, сложное было утро.

— Доркас может сложить письма в шкатулку и потом показать детям в знак того, что их мать когда-то была привлекательна, — прошелестела Ссерша, выползшая из спальни.

— Может, внукам? — с надеждой предположила я, — хотелось бы верить, что когда у меня будут дети, моя красота еще не увянет.

— Если Доркас хочет, то может надеяться, — серьезно ответила ши-тари, — Ссерша не будет мешать.

— Знаешь, ты могла бы работать демотиватором.

— Разумеется.

— Ты знаешь, что такое демотиватор?

— Нет, но Ссерша может работать кем и чем угодно. Чай, кофе?

— Кофе с унынием, — фыркнула я.

— Уныния нет, есть только немного орехов, — ответила Ссерша и исчезла.

— Орехи это тоже неплохо, — вздохнула я и, собрав все письма, унесла их в спальню.

Где с некоторым недоумением обнаружила несколько коробок. Откуда… Точно, ночью кто-то поставил их у нашей двери.

Собираясь отнести коробки к госпоже Шуарри, я, ради интереса, открыла прицепленную открыту и с ужасом прочитала: «Тиане Релье, с любовью».

Ой мамочки! Надо аккуратно подкинуть это все обратно! Черт-черт-черт, и ведь она ни за что не поверит, что я случайно утащила их к себе.

«Без паники, Доркас, без паники. Она просто уйдет на занятия, и я поставлю их у ее двери. Вот и все, не стоит волноваться», подумала я.

И тут пришло еще одно ночное воспоминание. Как же смачно я пнула эти коробки и как громко они звенели!

Опустившись на колени, принюхалась — если там разбились духи, то должен быть запах. Но коробки пахли чем-то горьким, как будто полынью? А может и нет, но в любом случае запах был травянисто-горький и это могло значить, что внутри что-то разбилось. Или меня просто глючит. Однако вскрыть коробку и посмотреть будет совсем глупо. Если унесенные вещи я еще могу объяснить, то вскрытые — нет.

По счастью, когда Ссерша позвала меня пить кофе с орешками, дверь в гостиную распахнули без стука и какая-то взмыленная старшекурсница выпалила:

— Занятия по расписанию!

Поставив чашку, я встала и подошла к двери соседки. Постучав, громко произнесла:

— Сегодня будут занятия.

— Знаю, — огрызнулась Тиана из-за двери, — в отличие от некоторых я не жалею личной магии на оповещалку!

Пожав плечами, я вернулась к столу и своему кофе. По расписанию у меня сегодня первого урока нет, так что мне торопиться некуда. Заодно и коробки к ее двери поставлю и пусть гадает, что это и как попало к ее комнате.

С трудом дождавшись пока она соберется и уйдет уже на занятия, а Тиана тянула до последнего, мы с Ссершей принялись переставлять коробки к ее двери. Я еще подумала было о том, чтобы выставить их за дверь, но побоялась чужих глаз. Так оно всегда бывает, ты как будто незаметно бретельку от бюстгалтера поправила, а потом раз и слухи, что голая ходила. Нет уж, спасибо, кушали.

— Думаю, она так долго не уходила из-за того, что ждала и надеялась на пару подарков, — проворчала я, когда мы закончили операцию «Верни коробки хозяйке».

— Ссерше не нравится запах, — доверительно сообщила моя ши-тари.

— Главное, чтобы он нравился Тиане, — фыркнула я.

Собрав сумку, я попросила ши-тари переместить меня к столовой. Где тут же подсела за стол к Арту:

— Привет, мой неуловимый возлюбленный.

— Здравствуй, — тут же отозвался он. — Я скучал.

— И я. А еще мне тут одна птичка напела, что на мне катастрофически много защитных плетений. Ты боишься за меня?

Арт помялся, затем посмотрел мне в глаза и я услышала его голос внутри своей черепной коробки:

«Ты позволишь мне говорить с тобой с помощью моего дара?»

«Да», решительно подумала я.

«Благодарю. О таких вещах можно говорить лишь так. Я расследую смерть своего отца. Он не мог просто взять и сойти с ума. Не верю, он слишком хорошо контролировал себя. И потому я боюсь за тебя. Если Ларовирр отдал приказ убить главу рода Каулен, то никто не позволит найти этому хоть какие-то доказательства. А значит, я втянул тебя в неприятности».

Он говорил, а я чувствовала. Чувствовала его невероятную любовь ко мне и его же страх меня потерять. Чувствовала его внутреннюю готовность принять мой отказ от отношений.

«Тогда позволь мне участвовать в этом полностью, чтобы не было так обидно получить отравленный дротик в спину. Я люблю тебя, Арт. Как никого и никогда. В моей жизни не было таких чувств и сегодня мне впервые не страшно за свое будущее. Сегодня мне впервые плевать на все, кроме того, что происходит здесь и сейчас. Жаль, что я не могу поцеловать тебя в эту секунду».

Я смотрела в его глаза и успела уловить искру-хитринку. А вот понять что к чему — не успела. Все мое существо затопило ощущение какого-то почти невыносимого блаженства. Мне неописуемо хорошо, невероятно спокойно и, одновременно, где-то внутри меня разгорался пожар темного, страстного чувства. Чувства, которое было не утолить простыми прикосновениями…

«Прости, я показал тебе слишком много», виновато подумал мой дракон.

«Нет, это было слишком мало», ответила я ему. «Но столовая не место для таких игр».

«Я виноват, но рад что тебе понравилась. Вообще, передавать свои чувства другому — запрещено и карается смертью».

«О, так наши любовные игры можно будет назвать запретной страстью?», развеселилась я.

— Определенно так, — усмехнулся дракон. — Ешь и я провожу тебя на занятие.

В последней фразе я уловила нотки ревности и, догадавшись, поспешила уточнить:

— Ты прочитал воспоминания о письмах?

— Прости, — без раскаяния отозвался дракон.

— Да понятно, — отмахнулась я, — не запретишь ведь птице летать.

— Это приятно. И неожиданно. Мало кто заинтересован в телепате-супруге. Ну, знаешь, не сходить в шкаф.

— Шкаф? А, налево в смысле. Знаешь, я за прозрачность. К спонтанным глупостям у меня склонности нет, а если уйдет любовь и придет новая — я за честность. Но мне не кажется, что я способна перестать тебя любить.