Ковен тысячи костей - Анастасия Гор

Коул припарковался под сенью голых деревьев недалеко от входа. Рядом встал зеленый фургон. Вывалившийся из него Джефферсон все-таки накинул плащ, но вовсе не для того, чтобы не замерзнуть, а чтобы спрятать фалькату – та мелькала в разъеме между пуговиц.

– Детектив Гастингс, я полагаю?

Тихое «Non tamen» – и вот мы с Морган невидимы для смертных. Перед Коулом остановился поджарый мужчина лет пятидесяти, с бакенбардами и посеребренной клюкой. Точно так же серебро припорошило его волосы. Судя по дорогому костюму с фалдами, шелковыми лацканами и роговыми пуговицами, этот мужчина мог позволить себе многое… Как, впрочем, и любой директор элитного интерната для богатеньких чад.

Приветствие мужчины польстило моей смекалке:

– Меня зовут Конрад Марч, я директор «Арлингтона». Ваш босс Манфред Миллер – мой давний товарищ. Он поручился за вас и предупредил, что вы заедете. Мы вас ждали. – И, судя по тому, как мужчина постукивал зачехленными в перчатки пальцами по рукояти клюки, ждали они Коула с большим нетерпением. Однако при виде Джефферсона, идущего вразвалку с дымящейся сигаретой в зубах, директор принял жеманный вид. – А это ваш напарник?.. Хм.

– Какие-то проблемы? – коротко и ясно обозначил свою позицию Джефферсон, на что директор поморщился, наблюдая, как тот демонстративно топчет окурок ботинком.

– Никаких. Главное, чтобы от вас была польза.

– Больше всего пользы будет от ваших честных и быстрых ответов, – заговорил Коул. – Мальчик пропал ровно три дня назад, правильно я понял?

Он быстро забывал обо всех прочих делах, когда речь заходила о расследовании. Коул словно забыл и о нас с Морган, ютящихся за капотом машины – на безопасном расстоянии от Джефферсона, чья аура была убийственна для любого колдовства, а значит, и для моих чар невидимости. Достав свой блокнот, Коул направился вместе с директором к школе.

Я молча взяла Морган за руку, потянув следом. Пока директор кратко излагал недавние события, у нас появилось время прислушаться. В прямом и переносном смысле.

– Ты чувствуешь это? – спросила Морган шепотом, хотя под слоем заклятия, гораздо более совершенного, чем зелье невидимости Anweledig, можно было разговаривать в полный голос.

Я кивнула ей: спину и впрямь облюбовали мурашки. Судя по тому, как Морган втянула голову в плечи, мне не мерещилось – то были взгляды, устремленные на нас со всех сторон, будто мы находились в толпе. Но ни на улице, ни в темных витражных окнах уже никого не было – только пожилой дворник, соскребающий лопатой приставшую к тротуару грязь. Он не смотрел на нас, но смотрело что-то другое…

«Вы в паутине».

Что это значит, голос?

– Вы должны отыскать маленького сорванца как можно скорее! Когда мистер Голфильд узнает, что Кристиан снова сбежал… – запричитал директор, распахивая перед нами двери с фрамугой, которые могла бы придерживать гувернантка в чепчике.

– Вы не сказали отцу мальчика о том, что его сын исчез?! – изумился Коул, застыв на пороге. Шок выбелил его лицо… Ведь, в отличие от директора, он знал, что мальчик уже не вернется. Не сказать отцу о пропаже – значит не сообщить ему о гибели родного сына.

– Мистер Голфильд большой человек, – закряхтел директор. – У него своя верфь в Шамплейн, и он многое сделал для нашей школы. Негоже волновать его по таким пустякам… За Кристианом давно водится такая привычка – незаконно покидать территорию. Правда, раньше он исчезал максимум на день… Мистер Голфильд ведь потому и отправил сына учиться к нам, чтобы мы укротили его строптивый нрав. Ну и чтобы Кристиан получил лучшее образование, достойное Гарварда! Уроки этики, французского, верховая езда по субботам и вторникам… Наша школа была открыта еще при Джеймсе Мэдисоне! Правда, во времена Второй мировой школу переоборудовали под приют, но когда здесь случился пожар… – Директор прочистил горло: – В общем, после войны школу восстановили и открыли заново. Видите, какая архитектура? Еще мой прадед управлял этим местом…

То, с каким упоением директор принялся нахвалить школу, будто пытаясь продать ее Коулу, раздражало. Но еще больше раздражало то, что он совсем не волновался о судьбе мальчике – он волновался о том, чтобы не остаться без спонсора.

Кристиан Голфильд. Я повторила это имя шепотом, и оно осело кислотой на языке. Вот, значит, как звали последнюю жертву Паука… Мальчика, растерзанного в снегу, чьи последние минуты я созерцала в абсолютной беспомощности.

Теперь же я могла созерцать и то место, что когда-то было Кристоферу вторым домом. Внутри школа выглядела даже больше, чем снаружи: прошмыгнув внутрь, мы сразу оказались в многоэтажном шестиугольном зале, похожем на Колизей. Пронизанный каменными коридорами, ведущими в другие секции, зал был заставлен резными скамьями. Лестницы из литьевого гранита переплетались между собой от первого этажа до четвертого, образуя ниши и балконы. С них на нас смотрели стайки любопытных учеников, но стоило директору шикнуть, как они тут же попрятались. Судя по звуку колокола, отбившего девять часов в одной из башен, занятия только-только начались.

– Лучший друг Кристиана, Эдвард, может что-то знать, – произнес директор, пока мы изучали шестиугольный зал. – Он последний, кто видел Кристиана. Вся его одежда была изодрана о деревья и репейники… Но он отказывается рассказывать, что произошло. Почти не ест… Подозреваю, они могли повздорить, как это часто бывает у мальчишек, и Кристиан сбежал в пылу ссоры.

Я едва не споткнулась на ровном месте. Изодранная одежда?.. Неужели Эдвард тоже был в лесу в ту ночь? Почему же я не видела его в своем видении?

«Потому что ты была им».

Это осознание пронзило спицей. Вот чьими глазами я смотрела на происходящее! Вот как Паук почуял меня. Я была не астральной проекцией – я была духом в чужом теле, почти как Рашель. Немудрено, что Коул нашел меня без сознания, ведь это значит, что я была…

«Почти мертва».

Вот так ритуал!

«Какая Верховная – такие и заклинания».

– Возможно, вам удастся разговорить Эдварда. – Голос директора эхом звучал на фоне, слившись со звуком моего сердцебиения, стучащего в ушах. – Я снял его с занятий, так что он ожидает вас. Спальни учеников седьмого класса располагаются в южном крыле. Со стороны конюшни тоже есть вход.

– Благодарю, но я хотел бы начать с опроса учителей, а потом осмотреть то место, где нашли пиджак Кристиана, – заявил Коул тоном, не терпящим возражений, и сделал пару пометок в блокноте, прежде чем спрятать его во внутренний карман пальто.

– Да-да, конечно… – Директор смолк, но не сдвинулся с места. Его взгляд прилип к лицу Коула и сделался таким же жеманным, как при виде Джефферсона. Кажется, он только сейчас рассмотрел их обоих вблизи. – Знаете, когда Манфред рекомендовал вас, он не говорил, что вы будете таким… юным.

– Да, я часто это слышу, но, уверяю, мой возраст никогда не бывает помехой. Вдобавок…