Месть со вкусом мяты - Руслёна

Ена отмерла и задала, наконец, интересующий её вопрос.

— Что это? — она грозно посмотрела на деток, которые пытались сохранять на своих физиономиях серьёзное выражение, но получалось не очень. Подошла, сняла, напялила и повернулась к ним:

— Что? Можно ехать? — все начали кто хихикать, кто смеяться, а Петрус подошёл, снял и повесил обратно. Потом хлопнул в ладоши и крикнул:

— Шляпку леди!

— Вот не могут без выкрутасов, — вздохнула Ена, а дети уже выдёргивали перья из злополучной шляпки и засовывали в карман к Мэю.

— Фу, Бизон, вытащи это, мы не в поход идём, а на прогулку едем! Отдай Треику, он спрячет до лучших времён. Треик, спрячь так, чтобы потом вспомнил, куда ты их засунул.

Сэр Бэрримор торжественно внёс огромную коробку и подошёл к Ене:

— Леди…

— Э… Милорд… — она переадресовала “вскрытие” коробки графу. Он не менее торжественно открыл и вытащил другую шляпку, с большущими полями.

Она закусила губу. Конечно, эффектно, но…

— Вам не кажется, что я буду сшибать полями этой шляпки всех прохожих, что будут ко мне слишком близко подходить или просто проходить мимо?

— А нечего им подходить к вам, миледи, близко, — отрезал граф.

— А… Если только с этой точки зрения, — кивнула, пребывая всё ещё в раздумьях, Ена. — Я просила с вуалью. Ну, хорошо, вот с той, с перьями, снимите и к этой пришпан… ой, приделайте.

Вуаль прикрепили и она, наконец, была готова к выходу.

— Ну, что, поехали? Ой, я так волнуюсь… Первый выход в свет, так сказать. Ого! Уже одиннадцать! Встали же ни свет, ни заря специально, чтобы пораньше выйти! Дети! Быстро в карету!

Близнецы подхватили её за руки и потащили на выход. Петрус

вздохнул и пошёл следом — опять они её отобрали. Но у ступенек в карету он помог сначала им, подхватив под мышки и впихнув внутрь, и ей, галантно подав руку. Устроившись, он крикнул кучеру:

— Кусскит, трогай! — и путешествие в новый мир для Ены началось! Или просто продолжилось?

Ена сняла шляпу в карете и теперь сидела у окна, отжав одно у детей. Хотя Элька всё равно устроилась у неё на коленях и безбожно мяла подол платья. Мэй устроился у другого, но не смотрел в него, всё было знакомо и объезженно не раз. Он, как отец, откинулся на спинку диванчика и просто смотрел в противоположную стенку. Губы растянулись в счастливую улыбку, а глаза мечтательно блестели под пушистыми ресницами. Граф посматривал то на него, то на своих девчонок и тоже улыбался. Они с сыном и так были похожи, но сейчас это видно было особенно. Ну, если бы был сторонний наблюдатель. Ена обернулась к нему:

— Петрус, а почему деревья у вас так далеко от дороги?

Он очнулся и повернул к ней голову. Девушка слегка растрепалась, но это придавало ей особое очарование — слегка вьющиеся волосы, раскрасневшиеся щёки, блестевшие радостью и ожиданием чуда глаза…

-”Я постараюсь не разочаровать её ни в чём, чтобы ни на секунду не пожалела, что вышла за меня… когда выйдет, наконец”, - подумал он и переспросил:

— Что, Мансикка?

— Ну, у нас обычно деревья вдоль дороги сажают на расстоянии не более метра-двух от неё, а здесь — вон как далеко.

— О, это история давняя и стрррашная! Всё, как ты любишь -

страшилки на ночь, — сначала вытаращил глаза, а потом засмеялся

граф.

— А что, мы уже приехали?

Дети захихикали: — Нет, нам ещё час ехать!

— Может, расскажешь тогда сейчас? Мы можем сымитировать ночь — занавесим окошки шторками, — поддразнила его Енка, высунув кончик острого язычка и пошевелив им над губой.

— О, нет! Я так не смогу! Ночь есть ночь, так что рассказ откладывается на соответствующее время суток! Но, если в двух словах, то были набеги разных суггов, разбойников и орков…

— Что? У вас тут есть орки???

— Были, — покаянно признался граф.

— Блин… Фэнтези по полной программе… — проворчала Енка. — Не ожидала. Думала, вы тут одни. А эльфы есть?

— А это кто?

— Ну, с ушами такими длинными, красивые, с зелёными или голубыми глазами…

— Ещё мне этих тут не хватало! Никаких алвов! Посмотри на меня…

Девушка развернулась к Петрусу всем корпусом и вытаращила на него глаза. Он рассмеялся:

— Ну, не так, с любовью смотреть надо. Я же самый красивый, согласись!

Она скептически подняла бровь:

— Неа, не угадал!

— Нет? А кто? Неужели…

— Я, конечно, — она фыркнула и засмеялась, — но только после детей! Дети — цветы жизни, наше продолжение, поэтому сначала они, потом… как уже призналась, я, разумеется, а потом уже и вы, милорд. А вы что себе возомнили?

Он откинулся на спинку диванчика и расхохотался:

— Йена, ты самая невозможная женщина во всём мире!

— Уф, — пробормотал Мэйнард, — я уж испугался, что вы поссоритесь…

— Не дождётесь, — засмеялась Ена.

Пока болтали и смеялись, колёса кареты загрохотали по мостовой.

— О, приехали. Куда нас привезут?

— Я велел к главному храму Эрг’Ра ехать, надо это решить в первую очередь. Но вы погуляйте, я один схожу. Там парк неплохой неподалёку.

— Тогда нас можно высадить в парке, а вы — к храму.

— Можно и так, — кивнул граф. — Кусскит! Давай к парку, леди с детьми там выйдут. А мы дальше, к храму.

Ена надела шляпу, расправила вуаль так, чтобы скрыть лицо хотя бы до середины, и выпрямилась в ожидании.

— Деньги! — вдруг вскрикнула она так, что все подпрыгнули, — нам нужны деньги в парке! Давайте раскошеливайтесь, граф!

Он покачал головой:

— Конечно, я не оставлю вас без денег, — и полез в кошель на поясе. Вытащив несколько купюр, отдал Ене и денюжки перекочевали в её клатч. Она похлопала по его боку и с довольным видом сказала:

— Ну, теперь можно и погулять!

Карета остановилась и граф выскочил первым, по очереди помогая выйти Ене и детям. И тут же обратился к ним с прочувствованной речью:

— Мэйнард, Лониэлла, ведите себя хорошо, от леди Йены никуда, ни на шаг! Глаз с неё не спускайте!

— Папа, ну мы же играть будем…

— А вдруг кто-то захочет её похитить? То-то же, — увидев их округлившиеся глаза, с довольным видом заскочил обратно в карету и крикнул:

— Трогай, Кусскит!

Дети и леди Йена помахали карете руками и пошли в парк, у ворот которого их высадили. Сказать, что она была разочарована — ничего не сказать. Для детей не было сделано ровным счётом ничего, только лужайка, где можно побегать, помахать сачком или на палочке поскакать, изображая из неё коняшку, а себя на ней всадником.