Возле Тьмы. Чужой - Мария Круз

Пикетт загнал свой пикап под навес покрашенного в светло-бежевый цвет дома, а я припарковался на дороге, рядом.

— Заходи, — толкнул он передо мной дверь.

Я вошел. И правда как в бытовке. Пол под ногами гулкий, окна низкие и маленькие, звуки с улицы почти без помех проходят. Кухня, она же столовая и гостиная, дальше дверь в маленькую спальню. Все. Ну, туалет с ванной. Убрано. Очень чисто. Все на своих местах. Какой-то даже неестественный порядок. Пахнет… черт его знает чем, вроде бы моющими средствами. Ни одежды на стульях и креслах, ни грязной посуды — ничего вообще.

Пикетт загремел какими-то сковородками, затем вытащил из шкафа маленький электрогриль.

— Я стейки пожарю, будешь?

Только сейчас сообразил, что голодный.

— Буду, конечно.

— Я быстро, — кивнул он и потащил гриль на улицу. — В холодильнике пива возьми. И мне одну прихвати, — обернулся он в дверях. — И там тарелка со стейками, возьми тоже.

Стейки были правильные — уже протекшие кровью, лежащие в белом поддоннике. Там же я нашел три упаковки пива по шесть синих банок в каждой. «Бад Лайт», местная классика. Выдернув две из полиэтиленовых колец и прихватив мясо, я вышел на улицу. Пикетт сидел прямо на ступеньке крыльца, раскладывая ножки гриля.

— Держи, — протянул я ему одну банку.

— Поставь все на ступеньку. Вон садись, — показал он на раскладное кресло, стоящее на газончике.

Кресло как-то слабосильно скрипнуло подо мной, но выдержало. Захватив пальцем кольцо, я со щелчком открыл банку, в воздухе запахло пивом. Пикетт подсоединил шнур гриля к удлинителю, повернул регулятор на максимум.

— Он быстро греется, пару минут всего, — пояснил он для меня и тоже открыл пиво.

Мимо прошли мужчина и женщина с какой-то крупной дворнягой на поводке, Пикетт поздоровался с ними. Потом, когда они ушли дальше, сказал:

— Собаки теперь вообще незаменимы, трупоедов чувствуют издалека, безошибочно.

— Они сами трупоеды, — возразил я. — По крайней мере, других я пока не видел. Везде трупы и собаки. Скажем так: я бы уже щенка подобрать не смог, все равно думал бы о том, чем его выкармливали. Не говоря уже про взрослую собаку.

— Не знаю, не знаю, — хмыкнул он. — Собаки часто прибиваются к людям.

— Как скажешь.

— Я спросить у тебя хотел кое-что. — Пикетт достал из кармана куртки пачку сигарет, вытолкнул одну в рот, прикурил. — Откуда ты знал, как надо укус трупоеда лечить?

— Интересно, почему я знал, о чем ты спросишь? — усмехнулся я.

— Может, потому, что в этом есть что-то не совсем правильное? — Он откинулся назад, опираясь локтем на следующую ступеньку. — У нас никто не знает, а ты знаешь. Как так получилось?

— Есть какая-нибудь теория?

— Есть. Но она тебе не очень понравится, боюсь. Поэтому ты бы лучше сам рассказал.

— Я расскажу, — сказал я после некоторого размышления. — Но в обмен.

Это уже становится привычкой. Но в первый раз сработало.

— В обмен на что?

— Я хочу знать, что за проблемы у вас с чужими.

— А тебе зачем? — прищурился Пикетт.

— А тебе зачем знать, как я сумел помочь раненому парню? Недостаточно того, что я ему помог?

Пикетт не нашелся что ответить, поэтому предпочел просто проигнорировать вопрос. Поводил рукой над решеткой, что-то буркнул себе под нос, потом взял стейк с тарелки, посыпал его крупной солью и бросил на гриль. И следом за ним второй. Мясо зашипело, Пикетт подхватил лопатку и тут же его перевернул.

— Так что насчет обмена? — решил я не снижать давления.

— Я не знаю, что за проблема с чужими. — Он сел обратно на ступеньку крыльца. — Этот вопрос находится за пределами моей компетенции.

Ну почему они все такие одинаковые?

— То есть тебе нечего предложить на обмен? — уточнил я.

— Есть что предложить. — Он оперся локтями на колени и подался вперед. — Ты забыл, кем я здесь работаю? Я тебе предлагаю спокойную жизнь, без задержаний и лишнего интереса к твоей персоне со стороны руководства Анклавов. Почему, ты думаешь, я пригласил тебя сюда и жарю тебе стейк, вместо того чтобы послать за тобой патруль и побеседовать в здании Пи-Ди?

Ну вот, все козыри выбросил.

— Потому что ты не знаешь, как поступить. И понятия не имеешь, что узнаешь от меня. Может быть, тебе придется извиниться и отпустить меня, и тогда от этого вызова не будет вообще никакой пользы. Поэтому ты решил прощупать почву в такой вот обстановке. Верно? — спросил я и отмахнулся, когда Пикетт собирался что-то ответить: — Да ладно, я все понимаю, сам бы так сделал.

— Хочешь честно? — усмехнулся он. — Пожалуйста. Ты не чужой, или чужой какого-то особого рода, потому что ни один из тех чужих, что попадались нам… в смысле всем нам, Анклавам, не имел в местных базах данных отпечатков пальцев и выписанных на его имя документов. Не имел банковских счетов и кредитных карт, а у тебя и это все есть.

— Ну и?

— Есть только одна проблема: ты не выглядишь на свой возраст. Ты моложе. Здоровым образом жизни объяснить ты мне этого не сможешь.

Ну, последнего я ожидал, это да, это скрыть трудно. Рассчитывал только на то, что мой возраст по документам знает всего несколько человек. Пикетт — один из них. Но и доказать это, я думаю, тоже не получится. Можно только предполагать.

— Давай уже, выкладывай до конца свою теорию, — предложил я ему.

— А у меня нет теории никакой, если честно, — сказал он, отпив пива из банки. — Я придумал несколько версий, но ни одна из них не выглядела жизнеспособной даже для меня. Потом версии закончились, а загадка осталась.

— Я не понимаю — чего преступного в том, что я помог парню?

— Да ничего! — Он даже разозлился немного. — Помог — спасибо тебе. С парнем все нормально, кстати. Поэтому здесь и сидим, беседуем. Но я должен знать: я отвечаю за безопасность этого городишки с его тысячей жителей, понимаешь?

— Понимаю. Но мне надо знать, для чего вы ловите чужих, — продолжал я гнуть свою линию.

— Зачем тебе?

— Надо. Просто надо. Чтобы кое-что понять.

— Иди к Липперсу, может, он тебе скажет, — вздохнул Пикетт. — Он должен знать. А я не знаю ничего, это закрытая от меня информация.

Липперс, Липперс, все же я к тебе точно зайду. Прямо подталкивают к такому решению.

— Он вообще людей принимает?

— Не знаю, — засмеялся Пикетт. — К нему не ходит никто, потому что он здесь ничего не решает, он просто представитель, и вообще он тоскливый зануда. Зайди, узнай.

— Хорошо, зайду, — уверил я его. — На неделе и зайду.