Поцелуй мертвеца - Лорел Гамильтон

Если бы я была сама по себе или маршалом другого сверхъестественного подразделения, то могла бы отправиться прямо домой, но работа со СВАТ означала, что я должна предоставить свою версию событий, так как у нас имелись раненые офицеры.

Я сидела за небольшим столиком, нагнувшись над очередной чашкой поистине поганого кофе, чувствуя, как стягивается, засыхая кровь на моих штанах, когда я поерзала на жестком металлическом стуле. Двое мужчин в опрятных костюмах сидели напротив меня, задавая одни и те же вопросы по дюжине раз. Меня это начинало уже доставать.

— Как офицер Гермес сломал ногу? — спросил детектив Престон.

Я подняла взгляд от поверхности стола и посмотрела на него. Офицер был высоким, худым, лысеющим, и носил, слишком маленькие и круглые для его овального лица очки.

— Вы снова и снова задаете одни и те же вопросы, потому что думаете, что припрете меня к стенке, и я поведаю вам увеселительную историю или вам, ребята, просто нечем заняться?

Я потерла глаза, чувствуя себя так, словно в них сыпанули песка. Как же я устала.

— Мисс Блейк…

Я подняла взгляд и знала, что он получился недружелюбным.

— Маршал, маршал Блейк, а вы продолжаете забывать это, то ли намеренно, то ли потому, что засранец. Так какой вариант верный? Это такая тактика или обычная грубость?

— Маршал Блейк, нам нужно понять, что произошло, чтобы предотвратить это впредь.

Второй детектив откашлялся, и мы оба взглянули на него. Он был старше, полнее, словно не был в спортзале лет десять, а то и больше. Его седые волосы были коротко подстрижены и открывали мягкие черты лица.

— Чего я не понимаю, маршал, так это как вы умудрились двигаться с такой скоростью и с достаточной силой, чтобы сломать ребра и маршалу Брайсу и офицеру Гермесу, которому, к тому же, сломали еще и ногу? Почему вы напали на собственных людей?

Я покачала головой.

— Вы знаете ответы на все эти вопросы.

—Шутим значит?

— Да нет, — ответила я.

Они оба напряглись, сидя в своих креслах. Оуэнс, тот, что короче и круглее, улыбнулся.

— Маршал Блейк, это обычная процедура.

— Может и так, только это не моя процедура. — Я отодвинула стул и поднялась.

— Сядьте на место, — приказал Престон.

— Нет, я офицер федеральной службы, поэтому вы, ребята, не можете мной командовать. Если бы я была офицером спецназа, возможно, я и сидела бы здесь, подчиняясь, но я не в СВАТе, поэтому этим заниматься не буду. Я ответила на все ваши вопросы, и мои ответы не изменятся, так что… — Я сделала им ручкой и направилась к двери.

— Если вы впредь захотите работать со СВАТом, вам придется сидеть здесь столько, сколько мы захотим, и отвечать на все вопросы, которые мы зададим, — прошипел Престон.

Я покачала головой и улыбнулась.

— Не вижу ничего смешного, — сказал Оуэнс.

— Последнее, что я слышала, Брайс и Гермес успешно идут на поправку.

Престон поднялся, используя свой высокий рост, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Не впечатлило.

— Гермес за метр восемьдесят, а вы толкнули его в стену, оставив на ней гребаный отпечаток его тела, и отшвырнули вампира так, что он наполовину проломил эту же стену. Это не стандартная процедура, Блейк. Мы хотим понять, что произошло.

— У вас должны быть где-то анализы моей крови. Я уверена, что они помогут вам во всем разобраться.

— Вы носитель шести различных штаммов ликантропии и при этом не перекидываетесь, что с медицинской точки зрения невозможно.

— Ага, вот такое я медицинское чудо и моя чудесная задница отправляется домой.

—Куда именно? — спросил Оуэнс.

Я посмотрела на него, сузив глаза:

— Что значит, куда именно?

— К себе домой или в «Цирк Проклятых» к Мастеру Города Сент-Луиса?

— Сегодня в «Цирк Проклятых», но не то, чтобы это было ваше дело.

— Почему сегодня туда?

Как же я устала отвечать на эти вопросы.

— Потому что мы наметили остаться сегодня там.

— Кто это «мы»? — спросил Оуэнс, и что-то в том, как он это произнес, зародило во мне подозрение, что моя личная жизнь интересует их куда больше профессиональной.

Я покачала головой.

— Детектив Оуэнс, я не обязана докладывать вам о своей личной жизни.

— Есть люди в верхах, считающие, что ваша личная жизнь ставит под угрозу вашу непредвзятость.

— Никто из тех, кто работал со мной плечом к плечу и попадал в опасные ситуации, не задавался вопросами о моей непредвзятости. Никто из тех, кто отправился со мной сегодня в тот дом, не задавались вопросами о моей непредвзятости, и честно говоря, это все, что меня волнует.

— Мы можем доложить, что вы слишком опасны и непредсказуемы, чтобы работать с сент-луисским спецназом, — произнес Оуэнс.

Покачав головой, я пожала плечами. Это было легче сделать сейчас, когда я не была обвешана броником и оружием.

— Вы можете, мать вашу, делать все, что вам заблагорассудиться. Ничего, из вышесказанного мною, не сделает никакой чертовой разницы. Вы, очевидно, решили использовать мою сексуальную ориентацию против меня, — решительно произнесла я. Я тоже знала правила игры.

— Мы не задавали вопросов о вашей сексуальной ориентации, маршал Блейк, — возразил Оуэнс.

— Я полигамна, а это значит, что люблю больше одного мужчины, и насколько я слышала, что раз я не белая и пушистая, не моногамная и не использую миссионерскую позицию, это ставит под угрозу мою непредвзятость. Разве не это же они говорили и о гомосексуальных офицерах?

— Мы возражаем не против такого числа мужчин, с которыми вы живете, а против того, что все они оборотни и вампиры, — произнес Престон.

— Так вы предвзято относитесь к моим друзьям только потому, что у них есть болезнь?

Оуэн коснулся руки Престона.

— У нас нет ни к кому предвзятого отношения, Маршал Блейк.

— Так вы не относитесь предвзято к вампирам или оборотням? — спросила я.

— Все совсем не так, это незаконно, — возмутился Оуэнс. Он потянул Престона за руку, пока этот высокий мужчина не сел.

Я осталась стоять.

— Рада знать, что вы не проявляете предвзятости на основании болезни или сексуальной ориентации.

— Полигамность — это не сексуальная ориентация, а выбранный образ жизни, — сказал Престон.