Никакой магии - Андрей Уланов

Герцог не ответил, притворившись, что целиком сосредоточился на разделывании фаршированной курицы — нарезаемые им ломтики были тонкими почти до прозрачности… пока вдруг не потолстели до полудюйма.

— Не могу не отметить оригинальность вашего наряда, вэнда, — не отрывая взгляд от тарелки, промурлыкал Молинари. — Сапоги в качестве домашней обуви, равно как и жакет поверх, гм, ночной рубашки… несколько необычно.

— Зато удобно и практично, — парировала я.

— И очень эротично, — пробормотал герцог. — А жетон Ночной Гвардии на бретельке добавляет пикантную перчинку. Нет-нет, не надо целиться в меня вилкой. Просто, как ваш лечащий врач, я хотел напомнить, что здешний климат не столь комфортен, как в нашем родном Лесу. К тому же…

— Что?

— Уже ничего.

— Нет уж, — с нажимом произнесла я, — договаривайте.

— Я собирался попросить вас об одной услуге, — Молинари довольно неплохо изобразил гримасу скорби, переходящую в отчаяние, — касающуюся вашего с полковником расследования. — Но, похоже, что мне все-таки придется делать все самому.

— И что же это за услуга, — щелкнула дверь и через пару секунд на столе передо мной возникла тарелка с восхитительно парящим куском, нет, кусочищем жареного мяса, а рядом — уже открытая бутылка вина с белоголовым вулканом на этикетке. Я с огромным трудом удержалась от желания немедленно впиться зубами в еду и все-таки закончила фразу: — для которой я слишком… раздета? Вы собрались на прием к Ее Величеству?

— Не угадали, — Молинари взял бокал, — там, куда я собираюсь, прием будет значительно более холодный… во всех смыслах.

— Если проблема только в этом, — как можно беззаботнее прочавкала я, — то мне хватит пары минут, чтобы утеплиться.

— О, было бы превосходно, — зубасто усмехнулся герцог. — В таком случае я буду ждать вас в холле второго этажа… сразу после обеда.

Теперь уже настала моя очередь нарочито медленно водить ножом по мясу. Что же за гадость задумал «мой лечащий врач»? И где мне взять хоть какую-то теплую одежду? В комнате не имелось ничего подходящего. Можно, конечно, изобразить капустный кочан и натянуть на себя пять-шесть слоев тряпья, но это уже будет не эпатажем, а откровенным уродством. Да и вообще, судя по ухмылке кея, мне потребуется что-то вроде шубы. Хм… шуба… мех… право, жаль, что Молинари не подхватил у аранийских дворян их варварскую привычку развешивать на стенах жилищ охотничьи трофеи. Волчья шкура мне бы сейчас очень пригодилась. Или горного единорога — у них великолепный, мягкий и пушистый мех, ослепительно-белый, рядом с ними лесные сородичи выглядят почти как обычные лошади. Гладить живое чудо можно часами напролет, недаром в их стойлах всегда толпятся юные эльфы. А уж завести собственного — предел мечтаний, счастье на сотню лет вперед. Нет, стоп, назад, еще раз: шуба, мех, единороги, горы…

Молинари, разумеется, закончил обед первым — и, отодвинувшись на стуле, принялся играть с цепочкой от часов. Я спокойно допила чай… подошла к диванчику в дальнем конце столовой, сдернула с него клетчатый плед и принялась закутываться. Задача, как оказалось, куда более сложная, чем я предполагала, глядя на марширующих по улицам членов клуба «хранителей старинных горских традиций» — нижняя «юбочная» часть постоянно норовила развязаться и свалиться, верхняя свивалась в жгуты. В итоге я не выдержала и снова пустила в ход уже проверенный на практике скальпель. Наблюдавший за процессом герцог сдавленно хекнул, но вмешиваться не стал.

— Я готова, кей.

— Две минуты двадцать семь секунд, — подытожил герцог, — неплохо… для дикой горянки. Итак, — подойдя почти вплотную, Молинари церемонно отставил локоть, — прошу вас, вэнда, составить мне компанию.

— К Владыке Вечного Холода? — пошутила я.

— Почти угадали.

На самом деле я угадала даже без «почти». Это стало ясно, как только открылась подвальная дверь и темнота поприветствовала нас волной могильного воздуха — ледяного и со слабым, но вполне отчетливым запахом разложения.

— Ваше личное Царство Мертвых, кей?

— Чуть более комфортабельное, чем в легендах, — Молинари щелкнул рубильником и под потолком длинного коридора тускло замерцали синеватые полоски, — а в остальном да, похоже.

— И кто же назначил вам рандеву?

— Хех, — морозным облачком выдохнул Молинари, — один из вопросов, на которые хотелось бы получить ответ.

Перчаток я захватить не догадалась, поэтому мне осталось лишь спрятать руки поглубже в складки пледа и смотреть, как герцог сражается с заиндевевшим замком второй, куда более основательной двери в конце коридора. Прошло не меньше минуты, прежде чем та поддалась — скорее уговорам, чем усилиям — и с отчаянным скрипом соизволила распахнуться. В полутьме за ней я разглядела массивный стол, на котором лежало что-то — или, скорее, кто-то — накрытый мешковиной.

— Нам потребуется свет, — с этими словами Молинари снял с полки гномскую пещерную лампу с широким блюдцем отражателя и чиркнул спичкой. Громко чихнув, лампа выплюнула вперед яркий луч, а во все прочие стороны — неприятно-резкий запах сгорающего ацетилена. Что ж, по крайней мере, он слегка разбавил запах разложения… заметно усилившийся, когда герцог жестом уличного фокусника сдернул покрывало.

— Узнаете красавчика, вэнда?

— С трудом, — отозвалась я, — товар у вас… несвежий.

…и понадкусанный, как мрачно шутил в таких случаях констебль Нильсен. До попадания «на ледник» в подвале герцога покойник пролежал минимум полдня и вороны, нет, поправила я сама себя, речные чайки успели выбрать себе лакомые кусочки. Относительно целой осталась лишь одежда: серый пиджак с узкими полами, вязаная безрукавка, штаны… а вот ботинок с левой ноги где-то потерялся, заставив мертвеца щеголять полосатым носком с дырой на пятке.

Я закрыла глаза, тасуя в памяти картинки. Ну да, точно — на столе передо мной лежал тот самый подручный Кэла, у которого полуэльф отобрал револьвер.

— Что поделать, вэнда… — картинно вздохнул Молинари. — Лучшего экземпляра Кард в мое распоряжение не предоставил. Вас не затруднит расстелить по краю вот это полотно? Благодарю…

Сам герцог поставил на край стола саквояж и, тихо насвистывая какую-то бравурную мелодию, начал выкладывать на полотно сверкающие полированной сталью инструменты — от простеньких пинцетов и до сложносоставных конструкций с пружинами, хватательно-цеплятельными крючками и даже циферблатом. Венцом коллекции — во всех смыслах — стал головной обруч с набором сменных линз.

— Как видите, наш гость на редкость молчалив, — начал Молинари, — и разговорить его задача не из простых. Но если задавать правильные вопросы… к примеру, что у него на пальцах?

— Мозоли.

— Ответ верный… но не полный, — одним ловким движением срезав с пальца полоску кожи, Молинари принялся разглядывать ее, то и дело меняя линзы. — Следы масла… и вкрапления муки. Необычно для рабочего сталелитейного завода, как вам кажется?