Крестовый поход - Дебби Виге

— Нет, но я знаю, что одна девушка любила меня, — ответил он.

Его охватила отчаянная, глубокая, невыносимая печаль, которая всегда жила у него в душе.

— И что с ней стало? — она нежно пожала ему руку. — Может быть, если ты расскажешь…

— Я еще никому об этом не рассказывал, — ответил он. — Один Господь знает, что я натворил.

Она попыталась поднять голову, но он ласково положил ей на макушку руку, чтоб она этого не делала.

— Но если ты католик, а отец Хуан — твой исповедник, ты должен ему исповедаться. И он даст тебе прощение. Разве не так все у вас происходит?

Он долго молчал. Если б она сидела сейчас с другим парнем, прижав вот так голову к его груди, было бы слышно, как бьется его сердце. Молчание между ними было таким долгим, что грозило превратиться в пропасть. И если только что Дженн боялась темноты, то сейчас испугалась еще больше.

— Я не знаю, кто такой отец Хуан, — сказал он наконец. — И не в его власти давать прощение. Он может лишь отпускать грехи. Прощает один только Бог.

— И ты в это веришь?

— Я верю в то, что существует божественный промысел, — тихо сказал Антонио.

— Но ты не знаешь этого наверняка.

Голос Дженн прозвучал громко, почти резко.

— Я знаю, что, если понадобится, я умру за тебя.

Антонио обернулся к ней и заглянул ей в глаза; его глаза, исполненные темно-красного сияния, светились любовью.

Клыки его стали расти, Антонио охватила жажда крови.

— Если что-нибудь случится с тобой, я умру первый.

Новый Орлеан

Аврора, Скай и Хеда

— Все, что ты мне тут наговорила — сплошная ложь, — проговорила Аврора. — Ты все подслушала. Ты знаешь о нашем плане. И хочешь быть на стороне победителей.

— Я… я… — заикаясь, проговорила Скай.

«О каком плане? О плане использовать Хеду в качестве живца?»

— Что ж, это правильный шаг. Мудрый. Я тронута.

— Благодарю вас, — Скай заставила себя улыбнуться. — Я вам признаюсь. Я услышала о вашем прибытии. И сказала себе, что мы должны быть вместе, я должна просить вашего позволения быть с вами. Мой «крестный отец» боится вас.

— Тоже благоразумный шаг, — Аврора вздернула голову. — И что ты мне можешь предложить?

— Свою преданность.

— А ты хороший охотник?

Этот вопрос чуть не сбил ее с ног. Неужели Аврора знает? Неужели она дразнит ее?

— Да, — ответила она, твердо глядя вампирше в глаза.

— Так… я хочу, чтобы кто-нибудь за ним поохотился. Не могу ждать, пока сам умрет. Он выполнил свою задачу. Война прекрасно всех развлекла. Впрочем, этот так называемый «мир» тоже, — она с издевкой произнесла последнее слово. — А мы тем временем занимаемся настоящей работой.

Скай сразу поняла, что услышала нечто чрезвычайно важное. Она мгновенно уловила момент: теперь надо использовать умение вести себя во время допроса как в качестве допрашиваемого, так и допрашивающего. Надо дать понять Авроре, что ей кое-что известно про эту «настоящую работу», а может, даже и больше, чем просто кое-что.

— Соломон, — сказала она.

— Бедный Соломон, — ухмыльнулась Аврора; по лицу ее было видно, что ей его нисколько не жалко. — Подойди, — сказала Аврора, вероятно, обращаясь к Нику.

Пальцы вампира вонзились в руку Скай, и он повел ее вперед и без предупреждения повернул направо. И она снова сделала вид, что запнулась.

— Что это с тобой? Ты больна? — спросила Аврора.

Бывают ли больные вампиры? Она никогда не слышала об этом. «Нет, это не сейчас», — подумала Скай и прокашлялась.

— Просто голодна.

О, Великая Богиня, зачем она это сказала? Что, если Аврора…

— Ну, так закуси, mi dulce,[65]— сказала Аврора.

Раздалось шипение, и пахнуло серой; в свете зажженной спички она увидела лицо Авроры. Та подносила зажженную спичку к длинной белой свече. И в ее теплом пламени Скай вдруг почуяла страшную, смердящую вонь. Аврора высоко подняла свечу, и свет ее упал на ржавую клетку, стоящую у дальней стенки восьмиугольного помещения, обставленного старинной мебелью викторианской эпохи. В клетке что-то шевелилось.

Аврора подошла к клетке. Свеча осветила прутья, и Скай увидела за ними глаза. Огромные, голубые человеческие глаза.

У Хеды Лейтнер тоже голубые глаза.

Скай сделала над собой усилие, чтобы оставаться совершенно спокойной. «Это она. Должна быть она».

Она услышала тяжелое дыхание и тихие всхлипывания. Вдруг клетка пошатнулась: человек, сидящий внутри, бросился назад, в темноту. Раздался странный хрип, словно Хеде трудно дышать. Может быть, она больна. А может быть, умирает.

— Ты знаешь, кто это? — спросила Аврора, и в голосе ее послышалось ликование.

Пятно пыли на ее щеке было единственным свидетельством того, что она только что проткнула колом хвастливую соплячку-вампиршу. Рядом с Авророй, как заведенная игрушка, дергался и суетился Ник, словно он растерялся и ничего не понимал. Скай не знала, что и думать, глядя, как змеиным движением Аврора скользнула поближе. Скай почувствовала, что в ней растет поистине волчий аппетит, что все ее колдовские защитные инстинкты вступили в острое противоречие с чувством самосохранения.

— Это сестра Великого Охотника, — объявила Аврора. — Пальчики оближешь.

И она действительно облизала кончики своих пальцев, словно это были не пальцы, а леденцы на палочке, а потом протянула их Скай, глядя ей прямо в глаза с лукавой улыбочкой.

— Хочешь попробовать? — спросила она густым, низким голосом.