Стены вселенной - Пол Мелкоу

— И что там производят?

— Почем я знаю.

Джон расплатился и вышел.

До полуночи он успел побывать еще в трех барах, расположенных вблизи предприятий «Грауптэм-Хаус». Завод в Траффорде производил дефибрилляторы. На фабрике в Пламе делали застежки-липучки. А в Лейтроубе занимались тиражированием музыкальных записей. При заводе существовал музыкальный магазин — единственное открытое для публики заведение корпорации. Джон остановился напротив и понаблюдал из машины; за полчаса в магазине побывали с десяток покупателей.

Джон вошел внутрь. У кассы сидел блондинистый продавец; стены были сплошь заставлены кассетами и пластинками — исключительно с классической музыкой. У одного из стеллажей стояла женщина и перебирала пластинки. Она тихонько подпевала музыке, которая лилась из маленьких динамиков наверху. Девятая симфония Бетховена.

— Обожаю эту часть, — поделилась женщина. — Новая симфония — просто чудо.

— Новая? — удивился Джон. — Вы имеете в виду — новая запись?

— О нет, — просияла женщина. — Самая последняя симфония Витта Хиндасвинта.

— Это же Девятая Бетховена! — воскликнул Джон.

Покупательница уставилась на него непонимающим взглядом, потом рассмеялась.

— Девятая! Очень смешно. У Бетховена их всего шесть. Если эта девятая, куда же подевались еще две? — Она повернулась к кассе, чтобы заплатить, однако продавец смотрел только на Джона.

— Что вы сказали? — произнес он с акцентом.

— О чем?

— Вы слышали эту музыку раньше?

Джон закатил глаза к потолку, пожал плечами.

— Наверное, показалось.

— Возможно, вы действительно ее слышали, — сказал продавец, выходя из-за кассы. — Где-то еще.

Джон покачал головой.

— Нет, я просто ошибся.

Он быстро выскочил из магазина — колокольчики над дверью захлебнулись хаотичным звоном — и, сев в машину, увидел, как продавец разговаривает с кем-то по телефону.

Почти в полночь Джон припарковался на стоянке у кафе. Он устал, и ему было страшно. Очевидно, «Грауптэм-Хаус» занимается ровным счетом тем же, что задумывал Первичный, или, если угодно, тем же, что сотворил он сам, неосторожно выпустив идею пинбола. Некая группа людей прибыла в новую вселенную и теперь использует чужие изобретения из других миров для того, чтобы обогатиться.

Возможно, у них целые пачки патентов наготове, пинбол просто мелочь, до которой еще руки не дошли. Но если эти люди знают о пинболе, то должны понимать, что Джон, Грейс и Генри ничего не изобретали, а просто он, Джон, взял да и стащил идею из какой-то другой вселенной. Чего же они ждут?

Лоб Джона покрылся испариной. Его засекли. Те, кто знают о множестве вселенных! Но так ли это плохо? Может быть, ему помогут вернуться домой? Почему только они так маскируются? Зачем столько предосторожностей? С другой стороны, лишнее внимание им ни к чему. А то и спецслужбы могут что-то заподозрить.

Выходит, «Волшебники пинбола» посягнули на чужой бизнес. И им объявили войну? Их принимают за конкурентов? Что теперь будет? Его попросят убраться? Или, может быть, заставят? Или просто убьют?

У него есть прибор. Почему не свалить отсюда подобру-поздорову?

— Вот гадство! — вырвалось у Джона. Ведь знал же — нельзя завязывать никаких отношений с местными, — и вот на тебе, не выдержал. Что ж он — даст деру, а Грейс и Генри пусть сами выкручиваются?! Если честно, то и с Кейси жаль расставаться, хоть он с ней уже несколько месяцев не виделся.

Нет, как ни соблазнительно бежать, а и думать об этом нечего. Не бросит он друзей на произвол судьбы. Тем более когда им грозит, возможно, смертельная опасность. К тому же как тогда быть с его целью — разобраться в приборе? В новой вселенной все придется начинать с нуля. Доставать себе какие-то документы, снова идти в школу… А деньги? Разве смог бы он иметь такое оборудование без доходов от пинбола?

Единственный выход — выяснить все до конца. Защитить друзей. Если ради этого придется отказаться от фирмы — так тому и быть.