Кровь Титанов. Не буди лихо - Виталий Бодров

– Я тебя уверяю, – Архимаг все-таки рассмеялся, – не нужно нам от тебя никаких тайн. У тебя хороший потенциал, а Ковену нужны сильные маги. Под нашим руководством твой талант расцветет, со временем ты можешь стать Мастером и даже Гроссмейстером…

Он сделал паузу, выжидательно гладя на юношу. Таль молчал. Он просто не знал, что сказать.

– Альтернативы нет, – мягко добавил маг. – Либо ты входишь в Ковен, либо… Кровь Титанов – сама по себе Сила, и мы сумеем найти ей применение.

– А что будет с моими друзьями? – угрюмо спросил Ларгет.

– Каждый из них будет решать сам за себя. Применение мы можем найти каждому, вопрос только, согласятся ли они с той участью, что мы для них определим…

В словах Архимага была угроза. Страшная и реальная. Страшная, потому что реальная. Он действительно мог сделать с ними все что пожелает, не испытывая при этом никаких угрызений совести. Слишком это обременительная штука для главы Ковена – совесть.

И Таль дрогнул. Вместо того чтобы сказать гордое «нет», как подобает отважному герою, в чьих жилах течет кровь Титанов, он выдавил из себя жалкое «можно мне подумать?».

– Подумай, – согласился Архимаг. – Но не затягивай с этим, дружок. Скоро проснется Спящий, и мне будет не до тебя.

Лани держалась на допросе достойно. На все вопросы отвечала «не знаю», на предложение присоединиться к Ковену ответила гордым «нет», как и полагается порядочной девушке.

– А что будет с твоими друзьями? – мягко осведомился Архимаг. Лани содрогнулась. Глава вполне мог разрезать всех остальных на кусочки, только чтобы заполучить ее в Ковен. Ну как же иначе, девушка драконьей крови – слишком лакомый кусочек для магов.

– Они мужчины, – гордо сказала она. – Они не поддадутся на ваши посулы.

– И девушка тоже? – вкрадчиво спросил маг.

– Томагавка? – Лани оскорбительно рассмеялась. – Неужто вы посмеете тронуть племянницу самого Блина?

Маг расхохотался:

– Племянница Блина? Это она так сказала? Бедная доверчивая девочка, как ты только по пути не пропала? Племянница Блина! Ха!

– Вообще-то это сказал сам Блин, – слегка прищурив глаза, ответила Лани.

Смех Эстелина прервался. Он недоверчиво посмотрел на девушку, покачал головой.

– А ведь ты не врешь, – задумчиво сказал он. – Я-то ведь знаю, что не врешь, сам чары накладывал.

– Вы наложили на меня чары? – возмутилась Лани.

– На себя. Чтобы знать, кто мне врет, кто говорит правду. Видишь ли, девочка, можно, конечно, наложить заклинание на допрашиваемого. Но, если он проявит сопротивляемость к моим чарам, я вместо правдивой информации получу ложную, в которой, ко всему прочему, буду твердо уверен. Понимаешь меня?

– Понимаю, – задумчиво сказала Лани. – А если допрашиваемый врет, он все равно дает вам верную информацию, даже не подозревая об этом.

– Абсолютно точно, – обрадовался Архимаг. – Я вижу, ты прекрасно все понимаешь. А значит, должна понять и другое – мы все равно найдем возможность использовать каждого из вас. Только вот тот, кто пойдет на это добровольно, останется жить. А остальные – знаете, как поступают с использованными инструментами?

– Догадываюсь, – глухо обронила Лани. – Могу я подумать?

– Можете. В одиночестве думается лучше. Мы поместим каждого из вас в одиночную камеру.

Томагавка смотрела на Архимага с наглой улыбкой, и Эстелин почувствовал раздражение. Девчонка не боялась – совсем ничего. Если Таль и Лани, как ни храбрились, не сумели скрыть от Архимага свой страх, то здесь и скрывать-то было нечего. Может быть, конечно, стоило разложить на рабочем столе блестящие инструменты из числа тех, которыми пользуются палачи. Пытать девчонку маг, конечно, не собирался – много чести! А вот попугать, улыбочку эту сбить со смазливой рожицы – это не помешало бы.

– Здравствуй, красавица, – добродушно начал беседу Архимаг, затолкав упругий комок злости в укромный уголок души.

– Здравствуйте, дедушка. – Томагавка поклонилась в пояс и тут же хихикнула. – Недурное креслице. Можно я присяду?

– Садись, милая. – Архимаг взял себя в руки, доброжелательно улыбнулся. – И что же мне с тобой делать, такой красивой?

– Отпустить слабо? – поинтересовалась Томагавка.

– И стоило ли тогда ловить? Что взамен предложишь, хорошая моя? Свобода – она дорогого стоит…

– Могу с вами переспать, если инсульта не боитесь. – Томагавка соблазнительно улыбнулась и закинула ногу за ногу. – Или голой на столе станцевать, только не на этом, ветхий он у вас, развалится еще, чего доброго. Или еще каких извращений пожелаете?

– Пожелаю, милая, как не пожелать. Жизнь у нас тут скучная, без извращений никак не обойтись. Говорят, ты племянница Блина?

– А что, дядюшку тоже к извращениям припрячь решили? – поинтересовалась наглая девица, взяла с серебряного блюда яблоко и сочно им захрустела. – Вина налили бы девушке! Никакого воспитания, а еще Архимаг, Глава какого-никакого, а Ковена!

Архимаг впервые в жизни не нашел достойного ответа. Ему, одному из самых могущественных магов в мире, выговаривали, как мальчишке-приготовишке. Он молча пододвинул кувшин поближе к девушке (наливать этой стерве? Вот уж увольте! Да ни за какие извращения!) и уставился в свою чашу, приводя в порядок спутанные в клубок мысли и эмоции. Нет, ну какова девка! Врет небось что племянница Блина, наверняка она та самая знаменитая тетка.

Томагавка неторопливо потягивала вино, развалившись в кресле. Ситуация ее забавляла, Архимаг явно побаивался девушку и, что с ней делать, совершенно не представлял.

– Пожалуй, с Блином нам ссориться не с руки, – сказал наконец Архимаг. – Поэтому мы отпустим вас на свободу. Да, так, наверное, будет лучше для всех.

– Прекрасно! – обрадовалась девушка. – Значит, мы с моими спутниками свободны? О, благодарю вас, великодушный господин!

– О твоих друзьях, красавица, речь не шла, – неприятно улыбнулся Архимаг. – Свобода дается тебе одной, и советую воспользоваться ею, пока не поздно.

– Тогда я не согласна! – вскинулась Томагавка. – Вы же получили свое проклятое Кольцо, которое, между прочим, мне куда нужнее, чем кому бы то ни было, – что вам еще нужно?

– Не согласна – посидишь в одиночке, – резко ответил Архимаг. – Ты что думаешь, паршивка, если ты племянница Блина, так все перед тобой по струнке ходить будут? Кстати, надо еще разобраться, родня ли ты нечистому, хотя, по характеру судя, в это я поверить готов. Стража! Отведите ее в камеру. Пусть подумает, глядишь, спесь-то и слетит.

– Могу я по крайней мере допить свое вино? – ледяным тоном осведомилась Томагавка. – Или в вашем Ковене правила хорошего тона даже Главе неведомы?

– Допивай, – прорычал Архимаг. – И выметайся в свою камеру, паршивка! Честное слово, стоило бы тебя познакомить с нашим палачом, чтобы научить вежливости!