Грязные улицы Небес - Тэд Уильямс

Перед тем как заехать к Орбану, я вернулся в мотель и немного вздремнул, что почти избавило меня от похмелья. Плотный обед и две чашки кофе окончательно поправили здоровье. И вот я был в пути. Долгие поездки в пасторальные пригороды всегда проясняли мою голову и помогали думать — особенно когда я открывал окна и позволял прохладному ветру овевать салон. Этой ночью мне требовался кислород, поэтому я свернул на Вудсайдовское шоссе и помчался мимо небоскребов к южным холмам. Там, в промежутках между рядами деревьев, внизу искрилась россыпь звезд, упавших на землю, — мой любимый ночной город.

Я знаю, в устах ангела это может звучать странно, но Сан-Джудас пробуждал во мне почти мистические чувства. Во многих смыслах он был необычным — не таким, как космополитический Сан-Франциско или пугливо-этнический Окленд. Его длинная пестрая история представляла собой череду экономических взлетов и падений. Несмотря на наличие Стэнфордского университета, он не считается городом мирового значения, однако в нем имеется особое качество, которое вошло в мою кровь и навсегда осталось там. Я мог бы жить где-то еще, но не долго. Мне нравились запахи залива и ночные холмы, старые здания в центре города и застенчивая роскошь позолоченного века, усаженные деревьями аллеи, скрытые дворики и белые церкви Испанского квартала. Мне нравились бары в портовой зоне и те истории, которые там можно услышать. Сан-Джудас напоминал мне любимую книгу, на чьих страницах вы каждый раз находите что-то новое.

В лабиринте холмов почти невозможно использовать радио — для этого требуется спутниковая антенна. «Понтиак» не проходил технической модернизации; в нем имелась только магнитола с кассетным проигрывателем. А мне отчаянно хотелось музыки. Не будучи певцом, я нашел у штатива для дробовика картонную коробку со старыми кассетами. Среди них оказался сборник Грегорианских песнопений — хороший фон для размышлений, превосходивший все невыносимые альтернативы, которые нам предлагают Логгинс, Мессина и Чикаго VI. Меня удивило, что кассета, пролежавшая в машине несколько десятилетий, по-прежнему играла. Мне почему-то подумалось, что, возможно, в середине семидесятых владелец «Понтиака» умер в своем четырехколесном гробу и пролежал здесь в мумифицированном виде вместе со своими глупыми кассетами до того самого дня, пока Орбан не очистил салон.

Под аккомпанемент мелодично стонущих монахов я добрался до туманного Санта-Круза и повернул обратно в Сан-Джудас. Мне хотелось успокоиться и раскрыть таинственную схему заговора против меня. Я ожидал, что вселенная подскажет мне, что делать дальше. Но она держала рот на замке. Я возвращался по трассе номер девять через леса кондори.[21]К тому моменту, когда «Понтиак» взобрался на верхнюю часть Вудсайдовского шоссе, я так запутался в мыслях, что внезапный звонок телефона заставил меня вздрогнуть. Большая старая машина вильнула на дороге. Оставалось надеяться, что это не был вызов к клиенту. Мне повезло: звонил Жировик. Я с удивлением понял, что время перевалило за полночь. Как же быстро оно пролетало.

— Мистер Доллар?

— Слушаю, Джордж.

Я начинал спускаться с холма.

— Проезжаю в нескольких милях от тебя.

— Может быть, заскочишь в гости? Я думаю, у Хавьера найдется несколько бутылок пива в холодильнике.

После его свинарника мне потребовался бы горячий душ. И мысль о том, что моя одежда пропитается зловонным запахом, тоже была неприятной. К тому же я еще не придумал план действий для предстоявшего аукциона.

— Извини, Джордж, но у меня дела. Я спешу на вызов к клиенту. Обещаю, что скоро повидаюсь с тобой.

— Ладно, приезжай, как сможешь, — с тоской ответил он. — Я всегда рад посетителям.

Наверное, Джордж тоже услышал печаль в своем голосе. После краткой паузы он перешел на деловой тон.

— Эй, Доллар! Ты завалил меня работой. Сначала Уолкер, Трававоск и Хабари. Потом альбинос, Элигор, рогатый галлу и Общество волхвов. Теперь ты хочешь знать о новых мертвецах.

Я догадался, что под «новыми мертвецами» он подразумевал последние пропавшие души.

— На тебя в дневное время работает целое агентство. Неужели, вернувшись с планеты Борова, ты не нашел никакой информации, которую должны были нарыть твои парни?

Я тут же пожалел о сказанном. Моя шутка прозвучала по-скотски убого. Но Жировик ничем не выдал своей обиды.

— Ты прав. Я собираюсь нанять еще одного работника — на полный рабочий день и специально для твоих запросов. Но тебе придется расплатиться, Бобби. Хотя бы за последнюю пару месяцев. Сам понимаешь, тебя хотят убить. Ты, конечно, пока жив, но ситуация может измениться очень быстро.

— Забавное предположение. Послушай, все эти новые парни…

Я сделал паузу.

— Не могу припомнить, Джордж… Я говорил тебе о том, что случилось?

— Ты хочешь сказать, что исчезли другие души? Какой ужас! И это они?

— Только некоторые из них, — ответил я.

Список Моники состоял из пяти имен.

— Я указал тебе только наших местных.

— Ого!

Похоже, мое признание впечатлило его.

— Значит, исчезновения происходят и в других местах?

— Насколько я знаю, да. Обе стороны скрывают точные цифры. Все данные держатся в секрете. Вот почему ты еще не слышал об этом.

— В Сети ходит много слухов, но ловкие парни из пси-служб с обеих сторон уже принимают меры. Они ничего не отрицают и лишь подкидывают публике ложные сведения. С каждым днем все больше и больше. В конечном счете первоначальный сигнал почти полностью исчезает в «белом» шуме.

— Мне нужна вся доступная информация о новых исчезнувших покойниках.

Поскольку случай Уолкера был не единственным, я полагал, что он имел какие-то общие связи с другими пропавшими душами.

— Что удалось найти по волхвам и Кифе?

— Ничего такого, что ты не мог бы отыскать в Сети. Я набрел на несколько религиозных сайтов, где в дискуссиях упоминалось Общество волхвов. Судя по репликам, это некая благотворительная организация, связанная с другими схожими группами — например, с берлинским Der Dritte Weg[22]и так называемой «Рощей Философской истины», чьи центры базируются в Лондоне и Дублине. Я пока не знаю, как они относятся друг к другу и чем в конечном счете занимаются.

Мне вспомнилось, как близко я был к Хабари и его машине, перегруженной вещественными доказательствами из Общества волхвов. С моих губ сорвался вздох сожаления.

— Ладно, и на том спасибо. Дай знать, если найдешь что-то новое.

— Обязательно. Кстати, прошел слушок, что не только твой друг Трававоск имел пристрастие к азартным играм.

— Почему все называют этого гадкого инфернального ублюдка моим другом? Хотя забудь. Продолжай свою мысль.