Цена империи - Александр Мазин

– Мне не по нраву то, что об этом знает каждый легионер по эту сторону Данубия, – заявил Черепанов. – Всё. Езжай к своей кентурии. Завтра Алексий отдаст тебе письма.

– Умник, – проворчал подполковник, когда Ингенс-средний отъехал. – Каждый, блин, кентурион теперь стратег.

– А что в этом плохого? – удивился Коршунов.

– Болтают много. Все в этой армии много болтают. Никакого понятия о секретности.

– Ты еще первый отдел здесь организуй! – сыронизировал Коршунов.

– Придет время – организую, – совершенно серьезно ответил Черепанов. – И разведку поставлю как надо. Чтобы такие, как ты, не разводили нас так по-детски. Это очень хорошо, Леха, что мы с тобой встретились. Очень полезную ты мне информацию принес.

– А я уж, дурак, подумал, что ты меня видеть рад! – усмехнулся Коршунов.

– Точно – дурак. Нам здесь жить, Леха. По крайней мере надо быть готовым к тому, что домой мы никогда не вернемся.

– Похоже, ты больше обратно не рвешься, – заметил Коршунов. – Тоже женился, что ли?

– Ну до этого пока не дошло, – уклончиво ответил Геннадий.

– И кто она?

– Дочка здешнего консуляра,[20]Антонина Гордиана-младшего, Корнелия Преста.

– Серьезно? Голубая кровь?

– Угу. Даже царская – по прабабке. И минимум полтыщи лет благородных предков.

– Круто! Она хоть красивая?

– Ты поухмыляйся еще – враз по зубам получишь! – посулил Черепанов, демонстрируя кулак.

– Ну прости! – с покаянным видом проговорил Алексей. – Не знал, что у вас так серьезно. А родители ее как, не против?

– А хрен его знает. С папашей мы вроде в приличных отношениях… Но они и впрямь – крутая аристократия. Дед ее вообще проконсул Африки. В общем, проблемы могут быть…

– А сама девушка?

– Мы переписываемся, – скромно ответил принцепс.

– А сколько ей лет? – полюбопытствовал Алексей.

– Восемнадцать. Будет.

«Надо же, – подумал Коршунов. – Грозный подполковник Черепанов состоит в переписке с семнадцатилетней девчонкой. Романтика!»

Впрочем, вслух Алексей сказал другое:

– А она хоть в курсе твоего отношения к ней?

– Ну, в принципе, наверное, да.

– Ну ты, принцепс, даешь! – сказал Коршунов. – Легких путей не ищешь.

– Ты – тоже. А скажи: парнишка этот, как его, Книва, что с ним?

– Живой. Я его очень вовремя отослал домой. Не пустым. Кстати, если тебе нужны деньги, имей в виду: я здесь хорошо поднялся. У меня даже трирема есть. Правда, трофейная, – уточнил он. – Твое руководство может конфисковать, если увидит. Но ее можно перекрасить. И замаскировать. Организовать ей, скажем, приписку в феодосийском порту. У меня в Боспоре хорошие связи.

– Там сейчас, по-моему, что-то типа гражданской войны?

– Угу. Мы с претендентом, его Фарсанзом зовут, в союзе.

– Наш пострел везде поспел, – проворчал Черепанов. – Я тебя об одном прошу: когда буду представлять тебя начальству – помалкивай.

– Ну я же не идиот! – обиделся Коршунов. – Кстати, один из тех, кого ты великодушно помиловал, – Сигисбарн, Книвин старший братан. А самый старший братан – Агилмунд – вообще моя правая рука. Надежнейший мужик.

– Это он в Цекуле твоего оппонента зарубил? – осведомился Черепанов.

– Нет, другой. Ахвизра. Помнишь другого парня, Нидаду, которого на болоте перед нашим спускаемым аппаратом зарезали? Ахвизра – его старший брат. И мой лучший разведчик. Вы с ним наверняка подружитесь…

– Так! – прервал его Черепанов. – Давай-ка определимся, Леха. Дружить я буду с тобой. По старой памяти. Все остальные – мои солдаты. И только так. И если кто-то из твоих парней решит, что мы с ним в приятелях – по старой памяти, я его круто разочарую. Есть такое слово – субординация. Может, слыхал?