Дневная битва - Питер Бретт

Мелан наставила один на Инэверу, другие остались скрюченными.

– Ты провела меня.

В коридоре не было ни души, но Инэвера не попятилась. Кости не предупреждали о покушении, однако это не означало, что оного не будет. Хора открывали только те тайны, которые лежали за пределами обычной женской проницательности. Они могли предостеречь от отравления, но с нападением, которое видно воочию, придется разбираться самой. Эверам не сочувствовал слабым.

Инэвера покачала головой:

– Нет, Мелан, ты сама себя провела. Я лишь подтолкнула, и ты уже побежала. Если бы ты сохранила центр, закончила бы кости на год раньше меня. Но ты вверилась гордыне и ревности, и твоей глупости хватило, чтобы устроить верблюжьи гонки из вырезания священных костей. Ты не заслуживала покрывала.

Глаза Мелан потемнели.

– А сейчас заслуживаю?

– Ты должна была сломаться, – проговорила Инэвера. – Боль, унижение, рубцы – постоянное напоминание. Большинство девушек это бы раздавило, и они бы покинули дворец дама’тинг. Даже неудачница-най’дама’тинг – завидная невеста. Ты так хорошо владеешь постельными плясками, не говоря о познаниях во врачевании, шарусаке и магии хора, что богатый дама с радостью бы закрыл глаза на искалеченную руку. Ты вступила бы в брак и заняла уютное положение как дживах ка при состоятельном муже.

Мелан дышала тяжело, всасывая и выпуская покрывало.

– Но ты не сломалась, – продолжила Инэвера. – Понадобилась невероятная отвага, чтобы плюнуть на злые взгляды и насмешки и день за днем долгие годы возвращаться в Палату Теней, а еще – несокрушимая воля, которая позволила сосредоточиться и вырезать безупречную семерку. Ты достойна покрывала.

Взгляд Инэверы скользнул по клешне Мелан. Не из боязни, а дабы напомнить о позе, которой она угрожала Инэвере, как головорез на базаре.

Мелан взглянула на свою кисть и встряхнула головой, словно очнувшись от грез. Глубоко вздохнула, уронила руку и отступила на полшага.

Инэвера приготовилась к схватке, но не выдала этого ни единым жестом. Если Мелан нападет, то сейчас.

– Мы можем покончить с враждой сию же минуту, Мелан. Я не держу на тебя зла. Какими бы ни были наши мотивы, я нуждалась в уроках, которые ты мне преподала, – как, думаю, и ты нуждалась в моих. Теперь мы родились заново невестами Эверама и должны оставить вражду в Каземате, где ей и место.

Инэвера простерла руки:

– Добро пожаловать, сестра-жена.

Мелан долго простояла с распахнутыми глазами. Затем подошла деревянной походкой и шагнула в объятия, она пыталась сделать их ритуальными, но Инэвера стиснула ее крепко отчасти с целью закрепить момент, отчасти – чтобы сковать опасную клешню.

Медленно, а потом все более бурно, как будто прорвало плотину, Мелан зарыдала.

В день, когда Джардир облачился в черное, Инэвера первая из тех, кто носит белое, направилась по коридорам дворца дама’тинг в крыло дамаджи’тинг.

Она повстречала группу невест, и те с готовностью уступили дорогу, плавно и четко, напомнив Инэвере стаю птиц. Первыми посторонились самые юные и наименее влиятельные, последними – самые почтенные и могущественные.

Чайные интриги. Кеневах исправно устраивала чаепития по случаю Растущей Луны и пристально следила за рассадкой, чтобы женщины знали свое место по отношению к ней. В ближнем круге изменения случались редко, но те, кто сидел дальше, пересаживались часто и постоянно боролись за повышение в статусе. Дама’тинг тратили бесчисленные часы в поисках возможности произвести впечатление на дамаджи’тинг и ее ближайших советниц.

Инэвера сдержала насмешку. Она упорно перемещалась за столом и по прошествии лет воссела по левую руку от Кеневах, уступила только Кеве, которая сидела справа. Сплетни и интриги невест не имели для нее значения. Грядет Шарак Ка, и она не потерпит мелочных дрязг, рожденных надуманными обидами, и разговоров о том, кто и с какого дама снял бидо, вхож ли этот дама к андраху, сколько у него золота в кошельке и жен в гареме.

В глазах некоторых отказ от игрищ за чаепитием лишь возвышал Инэверу. Что у нее за тайны, раз она держится выше дворцовых интриг? Большинство чуралось ее, считая – оправданно, – что она знает нечто, неведомое другим.

Но кое-кто усматривал в ее стратегии слабость. Кеневах – мастерица стравливать невест и тем, что посадила Инэверу слева под покрывалом еще не черным, а белым, показала, что та не объявлена ее наследницей официально. Многих это подвигло на пересуды – мол, Кеневах не уверена в способности Инэверы возглавить племя. Может, убить ее и объявить преемницей Кеву, если кости не укажут на кого-то другого?

На Инэверу уже покушались. Трижды травили еду и питье. Однажды в постели обнаружилась туннельная гадюка, а в следующий раз на нее бросился с ножом евнух.

Кости неизменно предупреждали ее. Гадюку она поймала и заперла и притворилась, будто усвоила яды без всяких последствий. Евнуха убила и не дала никаких объяснений, кроме того что он ее оскорбил. Большего от сестры и не требовалось.

Инэвера не мстила и не искала виновных. Какая разница, кто подстраивал пакости – сама дамаджи’тинг или сестры, почуявшие ее слабость? Ей некогда готовить яды и распускать ответные слухи. Если кости предупреждают, значит Эверам благосклонен к ней, а потому бояться нечего. Что такое отношение сестер-жен по сравнению с покровительством Эверама?

Ее волновал только Ахман. Она пеклась о его благополучии и готовности уцепиться за власть, когда выпадет случай. Сеяла семена этой власти. Если дать ему развернуться в полную силу, все красийские политики обратятся в ничто. А если нет, через поколение ее народ истребят.

Но сегодня он получил покрывало, и приоритеты изменились. Ночуя в Шарик Хора, Ахман оставался цел и невредим. Мало кто знал, что он там, а под храмом костей не идет алагай’шарак и нет соперника, могущего нанести удар.

Однако отныне он стал кай’шарумом, ему предстояло вести людей в ночной бой. Инэвера не сильно боялась за способность Ахмана противостоять алагай, но его мастерство и доблесть быстро заметят другие кай’шарумы и шарум ка. Дама, возможно, и не убоятся столь многообещающего воина, прошедшего их собственную подготовку, – до поры, но более могущественные шарумы увидят в нем угрозу своему положению. Шарумы не вершили дела посредством ядов и скрытых ножей, но стоит ему проявить слабость, и они набросятся на него, подобно стае волков.

Она должна быть рядом, ежедневно вычислять его шаги и отгонять смерть. Он нуждается в ней, а Красии – в нем. Избавитель не обойдется без узды.

«Сделай его мужчиной».

Эти слова аукнулись ей, когда она принудила Ахмана к обручению, а трепет, который испытала после первой ночи, связал ее не только с Эверамом. Невежественный и всего несколько лет назад немногим отличный от дикаря, Джардир теперь обсуждал тактику, стратегию и философию с мудрейшими дама, а в шарусаке не знал себе равных.