Демон пробуждается - Роберт Энтони Сальваторе

Даже сон его приобрел теперь совсем другой характер, перестал быть временем простого отключения сознания и превратился в нечто вроде медитации, которой можно было управлять. «Странствия души», так эльфы называли это. Находясь в состоянии полудремы, Элбрайн мог отключить свою способность видеть, но оставить «бодрствующими» уши и нос. И он совершил множество путешествий во времени, перемещаясь туда, где когда-то находился, наблюдая за происходящими событиями совсем с другой позиции и таким образом узнавая о них много нового.

Теперь ночами для него оживали и Олван, и Джилсепони, дорогая Пони, и все остальные обитатели Дундалиса. У Элбрайна даже возникало ощущение, будто все эти люди на самом деле живы, просто находятся в каком-то другом месте, ключом к которому была его память.

Эта мысль успокаивала. В эльфийской философии вообще было много утешительного, вот разве что даже с ее помощью он не мог изменить прошлое.

Боль оставалась, порожденная воспоминаниями об ужасных криках, отчаянных схватках, грудах тел. Следуя советам Джуравиля, Элбрайн не старался избегать этой боли; напротив, он снова и снова «возвращался» к сценам гибели Дундалиса, и это каким-то образом отчасти снимало внутреннее напряжение.

— Испытания прошлого готовят нас к испытаниям будущего, — часто повторял эльф.

Элбрайн не спорил с этим утверждением, но его пугала мысль: а вдруг эти самые «испытания будущего» грозят ему такими же ужасными переживаниями, как те, что остались в прошлом?

Он стоял на плоской, вытоптанной вершине холма, устремив взгляд на восток, туда, где еле заметная розовая полоска возвещала о приближающемся рассвете.

Он был обнажен и каждой частичкой тела ощущал прикосновение прохладного ветра. Он был обнажен, полностью раскован и, когда горизонт разгорелся чуть ярче, воздел в воздух большой, тяжелый меч, крепко держа его обеими руками за длинную рукоятку; на сильных руках буграми проступили мышцы.

Элбрайн медленно повел мечом перед собой, соответствующим образом перемещая свой вес, чтобы сохранить равновесие. Движение закончилось взмахом меча над левым плечом. Шаг вперед, и снова медленное, плавное перемещение меча, но уже в обратном направлении. Еще один шаг вперед, потом в сторону, и юноша, оказавшись лицом к лицу с «противником», нанес ему удар, отскочил, снова нанес удар — все это медленно, гармонично; шаг правой ногой назад, поворот, и новая атака на «противника».

Би’нелле дасада, так это называлось по-эльфийски, или танец с мечом. Молодой человек упражнялся таким образом почти час, его руки и меч описывали сложные фигуры в воздухе. Теперь именно к этому сводились его физические тренировки — никаких реальных схваток, просто мышцы должны были снова и снова вспоминать каждое движение, с тем чтобы действовать автоматически, если дело дойдет до настоящего боя.

Из-за деревьев у подножья холма с искренним восхищением наблюдали за юношей Джуравиль и еще несколько эльфов. Перед ними разворачивалось поистине необыкновенно красивое зрелище — сочетание великолепно отточенной мышечной силы и почти сверхъестественной ловкости. Ни на миг не теряя равновесия, Элбрайн танцевал с мечом гармонично, изящно, делая быстрые, как будто переливающиеся друг в друга движения.

Лезвие сверкало в утреннем свете, длинные волосы пшеничного света взлетали и снова ложились на плечи. А глаза! Как сверкали его зеленовато-оливковые глаза — словно он и в самом деле видел своего воображаемого противника.

Мастерство Элбрайна совершенствовалось с каждым днем. Больше никто в Облачном Лесу, даже Тантан, не ставил под сомнение его отвагу. В словах «кровь Мазера» теперь не звучало ни малейшего оттенка насмешки. Он прошел сквозь «стену непонимания», как Джуравиль называл это, отказался от чисто человеческого способа мышления и не только сам обрел невероятную мощь, но и мог черпать ее у природы.

И каждое утро, прежде чем пелена тумана затягивала Облачный Лес, он поднимался на холм, встречал там рассвет и исполнял свой танец с мечом.

Кровь Мазера, никуда не денешься.

Подарки — тяжелое шерстяное одеяло, маленькое кресло из согнутых прутьев и зеркало в деревянной раме — удивили и даже смутили Элбрайна. Он знал, что одно только зеркало стоило ужасно дорого, а кресло было изготовлено с потрясающим мастерством и к тому же складывалось, что позволяло легко переносить его с места на место. Однако самое большое впечатление на него произвело одеяло — исключительно практичная вещь.

Юноша внимательно разглядел кресло, даже посидел в нем и вдоволь налюбовался своим изображением в отсвечивающем серебром зеркале.

— Спасибо, спасибо огромное! — сказал он в конце концов, зардевшись от смущения.

— На самом деле ты даже не понимаешь всего значения этих подарков. — Тантан, конечно, не могла удержаться от того, чтобы сказать ему что-нибудь неприятное. — Думаешь, их сколько? Три? На самом деле самый ценный подарок четвертый!

Элбрайн уставился на нее, пытаясь прочесть в голубых глазах эльфийки намек на разгадку этого странного заявления.

— Зеркало, кресло, одеяло, — торжественно перечислил Джуравиль. — И Оракул.

Элбрайн никогда не слышал этого слова прежде; его недоумение достигло предельной точки.

— Думаешь, мертвые уходят навсегда? — ошарашила его новым вопросом Тантан, по-видимому, получая удовольствие от этого спектакля. — Думаешь, существует лишь то, что ты видишь?

— Есть другие уровни сознания, — попытался объяснить Джуравиль, бросив сердитый взгляд на свою не в меру «вредную» партнершу.

— Сны, — откликнулся Элбрайн, от всей души надеясь, что угадал.

— «Странствия души», если уж на то пошло, — добавил Джуравиль. — Оракул позволяет оживлять воспоминания и переносить их в настоящее.

Элбрайн нахмурился, пытаясь вникнуть в смысл сказанного.

— И говорить с мертвыми? — внезапно охрипшим голосом спросил он.

— С какими еще «мертвыми»? — засмеялась Тантан. Ее бесконечные словесные игры даже Джуравиля заставили усмехнуться.

— Пошли, — сказал он Элбрайну. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Они покинули Кер’алфар и углубились в лес. День был облачный, туман плотно окутывал долину, сквозь густую листву пробивался легкий дождик. Они шли почти час. Все молчали, кроме Тантан, которая то и дело поддразнивала Элбрайна; по-видимому, никак не могла удержаться.

В конце концов Джуравиль остановился у основания огромного дуба с таким могучим стволом, что Элбрайн не смог бы обхватить его даже вполовину. Эльфы обменялись многозначительными взглядами.

— Ничего у него не получится, — мелодично пропела Тантан.

— Он по натуре своей победитель, — возразил Джуравиль, заставив ее сердито топнуть маленькой ножкой.

Элбрайн глубоко вздохнул и распрямил плечи. Все ясно, это просто еще одна проверка его воли и ментальной мощи. И в этой проверке будут играть какую-то роль подарки, которые ему велели прихватить с собой. Он был полон решимости не разочаровать Джуравиля и не позволить «карканью» Тантан сбыться.