Драконы подземелий - Трейси Хикмэн

– Что происходит? – спросил Карамон громким шепотом. – Что там творится? Я ничего не вижу!

– Ширак! – выговорил Рейстлин быстро, и кристалл на его посохе вспыхнул ярким белым светом.

Танис сердито обернулся:

– Я же говорил тебе…

Но пронзительные крики не дали ему закончить фразу. Он с удивлением обнаружил, что гномы побросали мечи и закрыли ладонями глаза. Они стонали от боли, в, ярости изрытая проклятия.

Флинт взглянул на Рейстлина. Глаза гнома сузились.

– Чего ты на меня так смотришь? – разозлился на него волшебник. – Ты же сам сказал, что это тайвары. А они, как известно, особенно чувствительны к свету.

– Может, и известно… среди гномов, – нахмурившись, произнес Флинт. – Но мне еще ни разу не встречался человек, который бы слышал о тайварах.

– Ну а теперь встретился, – холодно произнес Рейстлин.

Флинт испытующе посмотрел на Таниса, в раздумье качавшего головой. Полуэльф слыхом не слыхивал ни о каких тайварах, а ведь они с Флинтом дружили многие годы. Во время этого путешествия Рейстлин и впрямь вел себя странно.

– Убирайтесь, гнусное отродье! – скомандовал Огненный Горн на своем языке. Он выступил вперед, угрожающе подняв топор.

– Мерзкий гном с холмов! – взвизгнул хрипло и нервозно один из тайваров, принимаясь бормотать нечто себе под нос и переплетать пальцы.

– Останови его! – предупредил Рейстлин. – Он творит заклинание!

Флинт попятился.

– Ты же волшебник! – бросил он Рейстлину. – Вот и останови!

– Тогда уйди с дороги.

Флинт распластался на земле, когда над его головой засвистели мерцающие прочерки стрел. Смертоносные лучи ударили тайвара в грудь, стены пещеры задрожали. Тлеющее тело гнома безобразно скукожилось. Его товарищи под шумок грабившие Стурма, улепетывали по коридору. Некоторое время до слуха друзей еще доносились звяканье кольчуг и топот шагов, однако внезапно все стихло.

– Они притаились где-то поблизости, – предупредил Танис.

– Мерзкие твари, – буркнул Флинт. Он посмотрел на Полуэльфа. – Я же говорил: не надо было сюда возвращаться! Пойду дальше по коридору, разведаю, что к чему. А ты посмотри, как там рыцарь. – Он двинулся вперед, добавив на ходу: – И ради всего святого, заберите у кендера шлем!

Рейстлин, замерев над Стурмом, держал светящийся посох, а его брат осматривал рыцаря.

– Он жив, пульс ровный. Серьезных ран я не вижу…

Полуэльф смерил кендера суровым взглядом. Но Тассельхоф Непоседа не особенно смутился.

– Это не я! – мгновенно отозвался кендер. – Я нашел его на полу без сознания. Шлем лежал рядом. Думаю, Стурм его бросил.

– Точнее говоря, это шлем его бросил, – возразил невозмутимо Рейстлин. – Теперь, когда принц Граллен вновь очутился в покоях предков, чары шлема освободили рыцаря. Когда Светлый Меч проснется, то вновь станет самим собой, о чем я лично весьма сожалею.

Тассельхоф любовно прижал шлем к груди:

– Те противные гномы хотели его украсть! Я его спас! Можно мне хоть разочек его надеть? Мне бы так хотелось побыть гномом…

– Только через мой труп! – прорычал Флинт из темноты.

– Стурм! – Богатырь тем временем настойчиво тряс друга за плечо. – Стурм! Очнись!

Рыцарь застонал, приоткрыв затуманенные глаза. Некоторое время он удивленно смотрел на Карамона, но потом узнал товарища.

– Отчего вы позволили мне спать так долго? Вам следовало разбудить меня раньше. Моя очередь нести караул. – Светлый Меч сел, прижимая руку ко лбу из-за внезапного приступа головокружения. – Мне снился странный сон…

Танис осторожно отвел колдуна в сторону:

– Он вспомнит что-нибудь из происшедшего с ним?

– Сомневаюсь, – ответил Рейстлин. – Боюсь, ему трудно будет поверить в то, что с ним приключилось.

– Стурм, клянусь, это правда! – тем временем горячо заверял Карамон. – Ты надел этот шлем и вдруг сделался сам не свой. Превратился в гнома, в какого-то принца Граллена. Мы уже не в Черепе. Ты привел нас в Торбардин. Нет, правда, Стурм, я не выдумываю. Это произошло на самом деле, клянусь. Если ты не веришь мне, спроси у Таниса.

Рыцарь, совершенно растерянный, повернулся в ожидании объяснений к Полуэльфу, переведя на него изумленно-недоверчивый взгляд.

– А что ты делаешь в Черепе? Ты же ушел с Флинтом.

Он умолк и недоуменно огляделся.

– Так, значит, Карамон сказал правду? Я подпал под какое-то заклятие? И мы в Торбардине? Неужели я вас сюда привел? – Он выглядел совершенно сбитым с толку. – Как подобное возможно?! Я не имею ни малейшего понятия о месте нашего пребывания, да и пути память моя не сохранила!

– Может, в следующий раз, когда я скажу тебе не трогать какую-нибудь вещь, ты последуешь моему совету?… – заметил не без злорадства Рейстлин.

Рыцарь обернулся к колдуну, бледное, осунувшееся лицо его исказилось от гнева. Затем он медленно перевел взгляд на шлем, который кендер с явной неохотой отдал Танису. Светлый Меч долго и проникновенно взирал на старинную вещь. И ярость его незаметно утихала. Он вновь поглядел на Рейстлина и угрюмо произнес:

– Может, и буду.

Тряхнув головой, соламниец вышел из освещенного круга, растаяв в окружающей темноте.

– Ему нужно побыть одному, – сказал Рейстлин, останавливая Таниса. – Сам должен с этим свыкнуться. Есть и другие вещи, о которых тебе сейчас стоит подумать, Полуэльф.

– Да, – многозначительно отозвался Карам он. – Мы здесь, в Торбардине. – Он взглянул на Таниса. – И что теперь?

Хороший вопрос.

На полу пещеры, находившейся сразу за вратами, валялись обломки доспехов и оружия – свидетельства какой-то давнишней битвы. По слою пыли и паутине Танис определил, что никто не проходил здесь со времен войны трехсотлетней давности. Тассельхоф, тщась утешить себя после неудачи со шлемом, шнырял тут и там, осматривая различные вещи. Алый маг, бродя по залу, время от времени ворошил посохом груды хлама. Тут из темноты вынырнул запыхавшийся Флинт.

– Кто-то идет! Судя по виду – гномы-хилары, – добавил он. – Они ловят тайваров.

Вдалеке и впрямь показался свет. Самих гномов разглядеть пока не удавалось, но уже отчетливо раздавались шаги, звяканье кольчуг и бряцание оружия. Глухой голос произносил отрывистые команды. Послышались возмущенные возгласы и топот бегущих ног.

– Стойте на месте, – велел Огненный Горн. – Я сам с ними поговорю. – Произнося это, он сурово глянул на Тассельхофа.

– Кто такие хилары? – вполголоса пробасил Карамон. – И чем они отличаются от тайваров?