Клятва братьев - Морган Райс

На ходу Гвен размышляла о судьбе своей родины. Вот и всё, что осталось от Кольца, от однажды великой и процветающей страны, с королями и королевами, дворянами и аристократами, Серебром и Легионом, флотом, пехотой, кавалерией. Вот и всё.

Гвен с трудом верила, что даже они ещё идут за ней и считают её королевой. Она была королевой без королевства и без народа.

Крон заскулил, и она по привычке запустила руку в мешок на поясе, чтобы отдать ему остатки своей еды, как делала много дней подряд. Но там ничего не осталось. Мешок был пустым.

Прости меня, Крон, – хотела сказать она, но не нашла сил.

Крон продолжил идти рядом с ней, касаясь пушистой мехом её ног, и она знала, что он ни за что её не бросит. Никогда. Она очень хотела, чтобы осталось хоть что-то, чем можно было его покормить.

Гвен собрала все остатки сил и подняла глаза к горизонту. Она знала, что не следовало этого делать, знала, что не увидит ничего, кроме однообразия. Только новые дали Великой Пустоши.

Она была права. Голый пейзаж со всей жестокостью открылся её взгляду.

С самого начала они были правы, когда говорили, что поход в Великую Пустошь – это самоубийство. Годфри, возможно, погиб в Волусии. Дариус, возможно, пал на поле боя. Но их смерть хотя бы была быстрой и лёгкой. Гвен же и её спутники умрут долгой и мучительной смертью, их тела станут пищей для насекомых, а скелеты останутся лежать в пустыне. Наконец она поняла, что поиски Второго Кольца были глупой затеей. Очевидно, оно никогда не существовало.

Гвен услышала слабый детский плач и с усилием обернулась.

"Дайте посмотреть на мою малышку", – кое-как произнесла она.

Иллепра, шаркавшая чуть позади неё, подошла и положила девочку на руки Гвен. Она едва удержала её – даже вес младенца стал для неё теперь неподъёмным.

Гвен заглянула в прекрасные голубые глаза малышки, потускневшие от голода.

Никто не заслуживает умирать безымянным, – подумала она.

Гвен закрыла глаза и положила ладонь девочке на лоб. Внезапно её озарило. Почему-то она вспомнила о своей матери, о том, как они помирились перед её смертью, и даже стали близки. И во взгляде девочки она нашла какое-то сходство с ней.

"Крея", – произнесла Гвен, отдав последние силы на то, чтобы произнести это слово.

Иллепра удовлетворённо кивнула в ответ.

Гвен пошла дальше, прижимая девочку к себе, и, когда она взглянула вдаль, то могла поклясться, что увидела лицо своей матери, зовущей её к себе. И лицо отца, готового вновь поприветствовать её. Ей начали мерещиться лица всех, кого она когда-либо знала и любила, и большинство из них были уже мертвы.

Чётче всего она видела лица Торгрина и Гувейна.

Она закрыла глаза, потому что её веки, припорошенные красной пылью, стали слишком тяжёлыми. Чем дальше она шагала, тем большей тяжестью наливались её ноги, и казалось, что её затягивает в центр земли. У неё больше ничего не осталось. Только лица и имена её родных и любимых. Она осознала, что они ей были дороже любых вещей.

Гвен хотелось остановиться и прилечь хоть ненадолго. Но знала, что тогда уже не встанет.

Она не знала, сколько ещё прошло времени, прежде чем ноги Гвен подкосились. Она споткнулась и не смогла остановить падение.

Гвен упала на пустынную землю, подняв облако пыли, успев перевернуться так, чтобы не ударить девочку. Она ожидала, что Иллепра сейчас закричит и побежит к ней и заберёт малышку, или что хоть кто-то это сделает.

Но, с трудом оглянувшись, она в шоке увидела, что позади не было никого. Он осталась одна. Все, должно быть, свалились с ног гораздо раньше. Сколько она уже шла в одиночестве? Даже Крона не было рядом. Она осталась последней. Гвендолин, королева Кольца, с ребёнком на руках, брошенная умирать в пустоте и одиночестве.