Эон. Возвращение заклинателя - Элисон Гудман

Я внезапно остановилась:

– Нет! Мы не успели выучить молитвы. Как же тогда мы обратимся к богам?

– Лорд Эон, посмотри на меня. – Я уставилась в полные сочувствия глаза принца. – Все хорошо. Мы их знаем. Помнишь? Леди Дела нас научила. Мы их знаем.

Я вспомнила. Мы час просидели с Делой, хором проговаривая молитвы. Приятная передышка среди холода формальных визитов и ритуалов.

– Ты готов? – спросил Киго.

Нет. И никогда не буду, но я не могла подвести учителя. Или принца.

– Да.

Мы оба набрали воздуха в грудь и склонили головы.

– Шола, богиня тьмы и смерти, услышь наши мольбы за лорда Браннона, – произнесли мы нараспев. Низкий голос принца перекрывал мой, тонкий и дрожащий.

Потом настала моя очередь. Я шагнула ближе к статуе и посмотрела на хмурое лицо богини:

– Вот человек идет в твое царство. Прими эти дары и позволь ему пройти дальше.

Принц передал мне красный мешочек с символическими монетами – платой призрачным стражам Шолы, что могли облегчить или затруднить моему учителю путешествие в неизвестность. Я положила подношение у ног статуи, а затем налила вино в каменную чашу, которую каменная богиня сжимала когтистыми руками. «Позволь ему пройти», – беззвучно взмолилась я.

Мы повернулись к дракону. Схожесть с оригиналом просто поражала – скульптору определенно помогал заклинатель Тигра.

– Дракон-тигр, хранитель смелости, – пропели мы, – услышь наши мольбы за лорда Браннона.

Я подошла к статуе; каменные клыки зверя нависали как раз над моей головой.

– Тот, кто некогда служил тебе, ныне отправляется в страну духов, – сказала я. – Прими эти подношения и сопроводи его к предкам с честью, которой он достоин.

Я положила усеянную изумрудами медную цепь между каменных лап и вылила остаток вина в чашу из зеленого мрамора. Затем закрыла глаза, втянула тяжелый теплый воздух и позволила хуа найти путь сквозь пелену скорби к внутреннему взору. Мне хотелось увидеть лишь Дракона-тигра – сказать ему, что мастер здесь и ждет позволения пройти. Однако когда я открыла глаза, то увидела всех драконов сразу. Они сидели вокруг кладбища, каждый на своей стороне света. Зеленый Дракон-тигр выделялся сильнее прочих. Он запрокинул голову, обнажая длинную шею, и издал скорбный вой. Человек не мог его слышать, но я ощутила вибрацию, похожую на колебание земли.

Но мой дракон, Зеркальный, снова был едва виден. Одни очертания, подернутые тяжелой пеленой тумана. Я ахнула и тряхнула головой, обрывая связь. Дракон был еще слабее, чем прежде.

Жемчужины сжали руку, словно сочувствуя моим бедам.

Лорд Элгон вышел из процессии и приблизился к нам. Как действующий заклинатель Тигра, он являлся хранителем кладбища. Лорд поклонился каждой статуе, затем нам, а потом его лопатообразное лицо вдруг осветила мягкая улыбка.

– При всех наших разногласиях с лордом Бранноном, он с честью выполнял свой долг заклинателя. Мне бесконечно повезло быть его адептом.

Он снова поклонился и открыл ворота. Не знаю почему – может, дело в неожиданной доброте лорда Элгона, – но моя скорбь прорвалась сквозь сдерживающие ее узы. Я сама едва не завыла, но сдержалась и сморгнула жгучие слезы. Принц склонился ко мне. Исходящий от него запах трав, пота и дыма странным образом успокаивал.

– Почти все, – прошептал Киго. – Ты прекрасно справляешься.

Позади нас священники завели тихие песнопения. Я опустила голову, чтобы спрятать глаза, вместе с принцем заняла свое место во главе процессии и так закусила губу, что ощутила во рту вкус крови.

Все оставшееся время, пока произносились молитвы и сжигались ритуальные фигурки, я боролась со скорбью, которая грозила поглотить меня. Надо сдержаться. Благородный лорд никогда не падает на колени и не всхлипывает как женщина. Благородный лорд не кричит от горя и не кидается в объятия своему царственному другу. Благородный лорд обязан выдержать всю церемонию и выполнить свой долг. Что я и сделала. Даже когда тело учителя положили в темную пасть могилы и закрыли вход в нее камнем, я прятала свое отчаяние за маской строгости. На протяжении похорон лорд Идо стоял напротив меня с таким же напряженным, как и у меня самой, лицом, но вряд ли он сдерживал грусть – скорее уж триумф.

Наконец церемония завершилась. Я молча стояла, пока скорбящие цепочкой тянулись мимо и кланялись могиле. А потом осталась одна перед красивым мраморным надгробием. Я знала, что принц и Рико из уважения держатся чуть поодаль, ожидая, когда я попрощаюсь с учителем. Но попытки сдержаться увенчались успехом: за прошедшие дни я пребывала в такой глубокой печали, что теперь у меня не осталось сил на чувства. Мне больше нечего было дать ему. Ни молитв, ни слез, ни последних слов. Учитель ушел по дороге теней, я осталась одна.

Однако, когда я отвернулась от могилы, внутри меня что-то шевельнулось.

Лишь миг спустя я узнала это чувство.

Гнев.