Луна светит безумцам - Джим Батчер

Я вылез из дупла, шагнул вперед и ткнул ствол револьвера в мозжечок стоявшего передо мной человека. Дентон выгнулся дугой и запыхтел как паровоз.

— Тихо, — велел я. — Не суетись.

Дентон презрительно хрюкнул, но приказ выполнил.

— Ты покойник, Дрезден. Ты умрешь прямо сейчас.

В ответ я взвел курок.

— Ага! Как же! Вякни — мигом узнаешь, есть ли свет в конце туннеля.

Он чуть шевельнулся.

— Ручонки по швам. Потянешься к поясу — и я снесу тебе башку. Брось оружие.

Дентон без лишних возражений отбросил револьвер в сторону.

— Неплохо, Дрезден. Но это вам не поможет. Опустите пистолет, и мы поговорим.

— Вежливо, тактично и без ругани. Так учат в ФБР?

— Не усложняйте свое положение, — бесцветным голосом продолжил Дентон.

— Знакомая песня. — Свободной рукой я сгреб его за воротник, вызвав в раненом плече новый приступ боли. — Пальцы слабеют. Смотри, не подталкивай.

Он напрягся.

— Вы что задумали, Дрезден?

— Мы с тобой возвращаемся, — ответил я, подкрепив слова хорошеньким тычком в шею федерала. — Ты прикажешь своим людям выйти из укрытия на освещенное место. Я знаю, они прямо перед нами.

— Чего вы этим добьетесь?

Я отпустил воротник, дотянулся до пряжки и сорвал с Дентона меховую ленту. На его скулах заплясали желваки, стоило мне тронуть проклятый пояс. Тем не менее он даже не шелохнулся.

— По-хорошему прошу, — шепнул я. — Зови приятелей.

Этот парень — кто угодно: опасный противник, подлый предатель, убийца, но только не дурак. Он позвал агентов и приказал им выйти.

— Дент! — спросил Уилсон. — Ты в порядке?

— Выполняйте. Через минуту все поймете.

Они подчинились. Под их ногами зашуршала коротенькая травка. В поместье Марконе идеально пострижены газоны.

— А теперь идем, — сказал я. — Без фокусов. Чихнешь, и я разделаю тебя, как Бог черепаху. Родная мама не узнает.

— Спустите курок, и вам не выбраться живым. Никогда.

Ненавижу, когда мерзавцы толково излагают, но я предпочел суровой правде свои заблуждения, перекинул колдовской пояс через плечо и снова сгреб Дентона за воротник.

— Топай.

Мы выбрались из леса на освещенную лужайку.

Я замер на самой кромке света и тени с Дентоном вместо щита. Гексенвольфы стояли полукольцом на большом расстоянии друг от друга. Пушки у каждого, в том числе и у Харриса. Им виден только мой глаз и кусочек головы. Отменный стрелок мог бы «снять» меня, но, думаю, в этом случае я ничего не почувствую.

— Привет, ребята! Сложите оружие, снимите пояса и отойдите подальше, иначе я пристрелю вашего босса.

Какая-то моя часть (наверное, более сообразительная) тяжко вздохнула от подобного метода ведения боя и начала перечислять статьи уголовного кодекса, которые я разнес в пух и прах, взяв в заложники агента Федерального бюро расследований, да еще и пригрозив ему смертью. Помимо всего прочего, я готовился расширить коллекцию заложников до четырех человек. На десятой статье я благополучно сбился.

— Пошел к черту! — взвыла Бенн. Молодая седовласая женщина отбросила прочь револьвер и разодрала на себе блузку, обнажив весьма впечатляющее тело и пояс из волчьей шкуры. — Я собственными руками вырву твою глотку.

— Дебора, пожалуйста, не надо! — Дентон едва не сорвал голос.

— Вперед, сука! — зарычал Харрис. — Дентон подставляется и нас за собой тянет. Вперед! Может быть, чародей даже не промахнется.

Она скрючила пальцы и бросилась на него с поднятыми руками, словно желая задушить.

— Заткнитесь оба! — крикнул я. — Брось оружие, парень.

Харрис ухмыльнулся:

— Не выпендривайся, Дрезден. Кишка у тебя тонка. Крови не пробовал.

— Роджер, ты идиот, — очень тихо сказал Дентон. — Тут люди. Немедленно положи пушку.

Елки-палки! Я совсем забыл о Марконе. Вот уж действительно, с глаз долой — из сердца вон. Куда подевался старый лис? Крадется где-нибудь тайком и держит меня на мушке… Я проворно спрятал голову за Дентона, опасаясь вездесущих красных лучиков.

— Во-во, — поддакнул я из-за мощной спины федерала. — Ты идиот, Роджер. Брось пушку. Уилсон, ты тоже. И пояса снимайте.

— Живо, — поставил точку Дентон.

Честно говоря, я занервничал. Слишком спокоен мой заложник. Держится уверенно и разговаривает так невозмутимо, будто мы на светском рауте. Дурной знак.

Наконец стая повиновалась, хотя и с явной неохотой. Бенн сняла свой пояс с выражением безграничной муки на лице. Ну вылитый дядюшка Скрудж, оплакивающий утраченные бриллианты. Уилсон глухо заворчал, как только его пузо получило свободу, и положил пояс на землю рядом с пушкой. Харрис метнул взгляд, не предвещавший ничего хорошего, однако же бросил пушку на газон.

— Теперь назад. Все назад.

— Да, — подал голос Дентон. — Харрис, Уилсон, ступайте назад… к деревьям и принесите то, что мы оставили.

— Эй! Какого черта?! — завопил я. — Стоять!

Но те лишь нагло ухмыльнулись и потопали куда велено.

— А ну назад, гады!

— Вы можете выстрелить в них, мистер Дрезден. Правда, для этого придется отвести дуло. Не сомневайтесь, я успею перехватить револьвер. Конечно, вы умны и находчивы, но раны не добавят вам шансов в рукопашной.

— Проклятие! Дентон, зачем все это? Пытаешься разогнать скуку? Веселья захотелось?

— Агенты ФБР, мистер Дрезден, не делают ничего, что может быть истолковано в данном смысле.

Я тихомолком выругался и почти почувствовал, как губы федерала изогнулись в кривой полуулыбке.

— Зачем ты впутал сюда пояса? Как ты вообще до этого додумался?

Дентон хотел отделаться простым пожатием плеч, однако счел за благо передумать.

— Наверное, я слишком долго смотрел, как типы вроде Марконе потешаются над законом, над людьми, которых убивают, и над горем, которое они приносят. Я устал просто наблюдать. Я решил остановить и его, и других.

— Убивая?

— Я получил силу и применил ее.

— Смерть — не щелчок по носу. Кто дал тебе право казнить?

— А кто дал им право убивать, мистер Дрезден? Мог ли я позволить совершаться беззаконию, когда в моей власти прекратить резню? У меня сила и обязательства к применению.

При этих словах я слегка задрожал. Горячо, очень горячо. Не в бровь, а в глаз…

— Обязательства к применению и против невинных?

Он стушевался: