Среди Других - Джо Уолтон

– Это я понимаю, – ответила я. – Мне не выбраться из школы. Наверное, ничего у нас не выйдет.

– И ты могла бы меня бросить, потому что я потанцевал с Ширли? – вопросительно взглянул он.

– Скорее, потому что не хочу унижаться, чем из-за твоих танцев. В смысле, сам понимаешь, даже выберись я из школы, танцевать не смогла бы.

– Это другое, – торопливо ответил он. – Я не большой любитель танцев, просто надо же чем-то заниматься.

– И не большой любитель Ширли, она тоже просто от нечего делать, – съязвила я.

– Или я мог бы тебя бросить, потому что мы почти не видимся и это так неудобно, – странным, задумчивым тоном протянул он.

Мы подошли к перекрестку у Трентона, где надо было поворачивать, если мы собирались в книжный и в Браконьерскую рощу. Я остановилась, и он тоже.

– Как тебя следует понимать? – устало спросила я. Мальчики очень странные.

– Ты согласна, что мы могли бы сейчас разойтись, прямо на этом углу и никогда больше не сказать друг другу доброго слова? – требовательно спросил он. Ветер относил назад его волосы, и никогда еще он не выглядел так роскошно.

– Да! – сказала я. Я это очень даже хорошо представляла: в книжном клубе говорить о книгах и не смотреть больше друг на друга.

– Вот и хорошо. Если мы могли бы сейчас разойтись, значит, что бы ни натворило твое колдовство, оно не обрекло нас друг на друга, – сказал он.

– Что? – И тут до меня дошло. – О!

Он ухмылялся.

– Значит, мы вместе не потому, что нас вынудили чары, и все в порядке.

Я и не представляла, что можно прийти к подобному выводу таким кружным путем.

– Так что, с Ширли и дискотекой это был научный эксперимент?

У него хватило совести чуточку смутиться.

– В каком-то смысле. Я терпеть не могу, когда меня принуждают. Ненавижу идею о Верной Любви, Поисках Того Самого и, знаешь, узы, женитьба волей колдовства…

– Вим, я призналась, что ты мне вроде как нравишься, – напомнила я. – Когда ты меня спросил. Я не говорила и не собираюсь говорить о судьбе, верной любви, женитьбе и прочей ерунде. Я не этого ищу, мне не это нужно. Мне нужны друзья, а не верная, так ее и так, любовь. О браке я даже не думаю, во всяком случае, в ближайшие много-много лет.

– Это ты, – сказал он и зашагал дальше, так что мне пришлось идти за ним вниз по холму. – Это не магия. Ты мне нравишься, правда, нравишься. Но я подумал, что, если мы могли бы разойтись, а ты согласна, что могли бы, тогда не придется этого делать и все будет хорошо.

– Так ты не хочешь расходиться?

– Нет, если ты не хочешь, – сказал он.

Что мне известно о волшебстве, а ему не известно, это какое оно коварное и как просто заставить людей делать то, чего им и так хочется. Доказательством было бы, если бы мы и вправду разошлись, а не просто согласились, что теоретически могли бы. Но… я не хотела.

– Я не хочу, – сказала я.

– Что ты ей сказала?

– Кому? – не поняла я.

– Маленькой мисс Гитлер в кафе.

Я фыркнула.

– Ее зовут Карен. Сказала: конечно, я не могла пойти на дискотеку, и просто улыбнулась. Не хотела ей потакать.

Мы подошли к книжному, и он снова остановился.

– Так улыбайся и дальше. Я больше не увижусь с Ширли.

– Мне все равно, увидишься ли ты с Ширли, лишь бы я об этом знала, – сказала я. – Так мне кажется…

В теории, по Хайнлайну, я была в этом совершенно уверена. На практике не совсем.

– Она кретинка, – сказал он, и меня это очень успокоило. Приятно, когда ты нужна ради чего-то настоящего.

Мы вошли в Браконьерскую рощу и направились к стенам руины. Подснежники отцвели. Остались пробившиеся листья, а новых цветов не появилось. Там все кишело фейри, в основном узловатыми, древоподобными. На нас они не обращали внимания. Вим вроде как видел их – сказал, что видит краем глаза. Мы немножко посидели на стене, разглядывая их. Потом стали вставать, он случайно схватился за мою палку и охнул:

– Теперь в самом деле вижу!

Он снова сел рядом со мной, держа палку на коленях.

– Люди! – воскликнул он совсем не к месту.

Вечность спустя, после того как мы долго наблюдали за фейри, я сказала, что пора идти, и потянулась за своей палкой. Без нее он снова видел их только наполовину.

– Хотел бы я понять, что они такое, – заговорил он на обратном пути в город. – Можно мне эту палку? В смысле, у тебя другая есть?

– Есть, но она металлическая, страшная, а эта придает мне силы. Мне ее фейри дал.

– Может, затем и дал, чтобы я смог их увидеть? – намекнул он. – Столько разных цветов и форм… – Он говорил как пьяный. Там были обычные фейри, и ничего особенно интересного они не делали.

– Может быть. Но сейчас она мне все равно нужна.

Он взял меня за руку.

– Я сожалею насчет танцев, – сказал он. – Я не про Ширли, с ней я это нарочно, а я про танцы вообще. Я об этом не подумал, не подумал, что тебе будет обидно, что ты танцевать не можешь.

– Это ничего, – сказала я, но покривила душой. Нога у меня возвращается к тому, что было до вытяжения. Бывают хорошие дни, бывают плохие. Мне сказали, так будет и дальше. Может, иглоукалывание поможет, и, может, я сама ему выучусь и смогу себе помогать, но на танцы мне пока не ходить.

Было почти пора к автобусу, и мы пошли через город к остановке.

– Так во вторник вечером, в четверг после обеда и в следующую субботу? Если большего не дано, согласен на это, – сказал он.

– На следующей неделе четверть кончается, – напомнила я. – Всю неделю каникулы. Так что суббота выпадает.

– Ты уезжаешь?

– Переночую в Олдхолле у Даниэля, а потом поеду на несколько дней в Абердэр, навещу тетушку Тэг и дедушку.

– И убьешь свою мать? – спросил он. – Знаю, не убьешь, а я мог бы убить. Никаких древних запретов на этот счет не существует.

– По древним запретам, насколько я знаю, мне нельзя было бы даже разделить хлеб с тем, кто убил мою мать, что бы я о ней ни думала, – сказала я, хотя основывалась в основном на Мэри Рено, а не на настоящих древних запретах. Забавно все-таки, что в наше время о них в школе не рассказывают. – Да это и не нужно.

– Я мог бы поехать с тобой.

– Не дури, где бы ты ночевал? – спросила я. – К тому же у тебя работа. Увидимся, когда я вернусь.

– Я буду скучать, – сказал он и поцеловал меня очень нежно и долго.

Ну, во всяком случае, я не заскучала.